Гончие псы кригсмарине

Ночь 24 мая 1940 года лишь началась, в то время, когда два замечательных взрыва порвали борт французского фаворита «Ягуар», закрывавшего эвакуацию армий из Дюнкерка. Объятый пламенем корабль выбросился на пляж Мало-ле-Бен, где был покинут командой, а с рассветом его добили бомбардировщики люфтваффе. Смерть «Ягуара» известила союзников, что в водах Ла-Манша у них появился новый страшный неприятель – германские торпедные катера.

Разгром Франции разрешил «выйти из тени» этому оружию германского флота и блестяще оправдать собственную концепцию, которая спустя девять месяцев «необычной войны» уже начала подвергаться сомнению.

Рождение шнелльбота

По условиям Версальского мира союзники надёжно законсервировали отставание немцев в миноносных силах, дав им иметь в составе флота лишь 12 эсминцев водоизмещением 800 миноносцев и 12 тонн по 200 тысячь киллограм. Это означало, что германский флот был обязан остаться с безнадёжно устаревшими судами, подобными тем, с которыми он вступил в Первую мировую – подобные суда вторых флотов были как минимум в два раза больше.

Гончие псы кригсмарине

Германские торпедные катера на верфи «Фридрих Люрссен», Бремен, 1937 год

Как и остальные германские армейские, моряки не смирились с подобным положением дел и, когда страна оправилась от послевоенного политического кризиса, начали изучать пути повышения боевых возможностей флота. Лазейка существовала: победители не стали строго регламентировать развитие и наличие малых боевых средств, в первый раз взявших широкое использование на протяжении войны – торпедных и сторожевых катеров, и моторных тральщиков.

В первой половине 20-ых годов XX века в Травемюнде под управлением капитана цур зее Вальтера Ломана (Walter Lohmann) и обер-лейтенанта Фридриха Руге (Friedrich Ruge) под видом яхт-клуба был создан испытательный центр TRAYAG (Travemunder Yachthaven A.G.), и ещё пара спортивных и судоходных обществ. Финансировались эти мероприятия из тайных фондов флота.

Флот уже имел нужный опыт применения в прошедшей войне малых торпедных катеров типа LM, исходя из этого главные характеристики перспективного катера с учётом боевого опыта были выяснены достаточно скоро. От него требовались скорость не меньше 40 узлов и дальность плавания не меньше 300 миль полным ходом. Главное оружие должны были составлять два трубных торпедных аппарата, защищённых от морской воды, с боезапасом в четыре торпеды (две в трубах, две в запасе).

Двигатели предполагались дизельные, поскольку бензиновые в прошедшую войну стали обстоятельством смерти нескольких катеров.

Оставалось определиться с типом корпуса. В большинстве государств со времён войны длилось развитие катеров-глиссеров с уступами-реданами в подводной части корпуса. Использование редана приводило к приподниманию носовой части катера над водой, что уменьшало сопротивления воды и быстро повышало скоростные характеристики.

Но при беспокойстве на море такие корпуса испытывали важные ударные нагрузки и часто разрушались.

Руководство германского флота категорически не хотело «оружия для спокойной воды», которое имело возможность бы защищать только Германскую бухту. К тому времени противостояние с Англией было забыто, и теория немцев выстраивалась на борьбе против франко-польского альянса. Требовались катера, талантливые дотянуться из балтийских портов Германии до Данцига, а с Западно-Фризских островов – до французского побережья.

Экстравагантная и стремительная «Охека II» — прародительница шнелльботов кригсмарине. Её необычной имя — всего лишь сочетание начальных фамилии владельца и букв имён, миллионера Отто-Германа Кана

Задача была сложной. Древесный корпус не владел нужным запасом прочности и не разрешал разместить замечательные вооружение и перспективные двигатели, металлический корпус не давал требуемой скорости, редан был кроме этого нежелателен. К тому же, моряки желали взять максимально низкий силуэт катера, снабжающий лучшую скрытность.

Ответ пришло от личной судостроительной компании «Фридрих Люрссен» (Friedrich Lurssen), которая с конца XIX века специализировалась на маленьких гоночных судах и уже строила катера для кайзеровского флота.

Внимание офицеров рейхсмарине привлекла яхта «Охека II» (Oheka II), выстроенная «Люрссеном» для американского миллионера германского происхождения Отто-Германа Кана (Otto Hermann Kahn), талантливая на скорости 34 узла пересечь Северное море. Достигнуто это было применением водоизмещающего корпуса, хорошей схемой трёхвальной смешанного набора и двигательной установки корпуса, силовой комплект которого выполнялся из лёгкого сплава, а обшивка была древесной.

Впечатляющие мореходные качества, смешанная конструкция, уменьшающая вес судна, хороший задел по скорости – все эти преимущества «Охеки II» были очевидны, и моряки решились: «Люрссен» взял заказ на первый боевой катер. Он взял наименование UZ(S)-16 (U-Boot Zerstorer – «противолодочный, быстроходный»), позже W-1 (Wachtboot – «сторожевой катер») и окончательное S-1 (Schnellboot – «быстроходный катер»).

Литерное обозначение «S» и наименование «шнелльбот» затем совсем закрепились за германскими торпедными катерами. В первой половине 30-ых годов двадцатого века были заказаны первые четыре серийных катера, каковые организовали 1-ю полуфлотилию шнелльботов.

Серийный первенец «Люрссена» на верфи: многострадальный UZ(S)-16, он же W-1, он же S-1

Чехарда с заглавиями была позвана жаждой нового главнокомандующего Эриха Редера (Erich Raeder) скрыть от союзной рабочей группы появление у рейхсмарине торпедных катеров. 10 февраля 1932 года он издал особый приказ, в котором прямо указывалось: нужно избегать любых упоминаний о шнелльботах как о носителях торпед, что возможно расценено союзниками как попытка обойти ограничения в миноносцах.

Верфи «Люрссен» предписывалось сдавать катера без торпедных аппаратов, вырезы под каковые закрывали легкосъёмными щитами. Аппараты должны были храниться в арсенале флота и устанавливаться лишь на время учений. Окончательный монтаж предполагалось осуществить «когда разрешит политическая ситуация».

Во второй половине 40-ых годов двадцатого века на нюрнбергском трибунале обвинители припомнят Редеру данный приказ как нарушение Версальского соглашения.

По окончании первой серии катеров с бензиновыми двигателями немцы начали строить маленькие серии с дизельными высокооборотными двигателями компаний MAN и «Даймлер-Бенц». «Люрссен» кроме этого последовательно трудился над обводами корпуса, дабы улучшить скоростные и мореходные качества. На этом пути немцев поджидало большое количество неудач, но благодаря дальновидности и терпению руководства флота развитие шнелльботов шло в соответствии с концепцией и доктриной флота их применения. Экспортные договора с Болгарией, Китаем и югославией разрешили проверить все технологические ответы, а сравнительные опробования распознали преимущества в надёжности V-образных «Даймлер-Бенцев» перед более лёгкими, но капризными рядными изделиями «MAN».

«Эффект Люрссена»: макет «шнелльбота», вид с кормы. Прекрасно видны три гребных винта, основной и два дополнительных руля, распределяющих потоки воды от крайних винтов

Неспешно сформировался хороший вид шнелльбота – прочный мореходный корабль с характерным низким силуэтом (высота корпуса всего 3 м), длиной 34 метра, шириной около 5 метров, с небольшой осадкой (1,6 метра). Дальность плавания составляла 700 миль на 35 узлах. Большая скорость 40 узлов достигалась с трудом только благодаря так именуемому эффекту Люрссена – дополнительные рули регулировали потоки воды от правого и левого винтов.

Шнелльбот был вооружен двумя трубными торпедными аппаратами калибра 533 мм с боекомплектом из четырёх парогазовых торпед G7A (две в аппаратах, две запасных). Артиллерийское оружие составлял 20-мм автомат в кормовой части (с началом войны второй 20-мм автомат стали размещать в носу) и два съёмных пулемёта MG 34 на шкворневых установках. Помимо этого, катер имел возможность брать шесть морских мин либо столько же глубинных бомб, для чего устанавливались два бомбосбрасывателя.

Катер был оснащён аппаратурой дымопуска и системой пожаротушения. Экипаж насчитывал в среднем 20 человек, в распоряжении которых имелись отдельная каюта начальника, радиорубка, камбуз, гальюн, кубрики для экипажа, спальные места на одну вахту. Щепетильные в вопросах базирования и боевого обеспечения, немцы первыми в мире создали для собственных торпедных катеров плавбазу спецпостройки «Циндао» (Tsingtau), которая имела возможность всецело обеспечить потребности флотилии шнелльботов, включая обслуживающий персонал и штаб.

«Наседка с цыплятами» — плавбаза торпедных катеров «Циндао» и ее подопечные из 1-й флотилии шнелльботов

По поводу нужного количества катеров мнения в управлении флота разделились, и был принят компромиссный вариант: к 1947 году в строй должны были вступить 64 катера, ещё 8 – пребывать в резерве. Но, у Гитлера были собственные замыслы, и ожидать, в то время, когда кригсмарине получат желаемую мощь, он не собирался.

«Не оправдали ожиданий во всех отношениях»

К началу войны торпедные катера рейха появились в положении настоящих пасынков и флота, и индустрии рейха. Приход к власти фашистов и согласие Англии на усиление германского военного флота дали замечательный импульс к постройке всех ранее запрещённых классов судов от подводных лодок до линейных кораблей. Шнелльботы, призванные нивелировать слабость «версальских» миноносных сил, были на задворках программы перевооружения флота.

В то время, когда 3 сентября 1939 года Англия и Франция объявили войну Германии, германский флот располагал только 18 катерами. Четыре из них считались учебными, и только шесть были оснащены надёжными дизелями «Даймлер-Бенц». Эта компания, делавшая огромные заказы люфтваффе, не имела возможности выйти на массовый выпуск катерных дизелей, исходя из этого ввод в строй новых единиц и замена двигателей на катерах, находящихся в строю, воображали значительную проблему.

533-мм торпеда покидает торпедный аппарат шнелльбота

Все катера на начало войны были сведены в две флотилии – 1-ю и 2-ю, которыми руководили капитан-лейтенант Курт Штурм (Kurt Sturm) и капитан-лейтенант Рудольф Петерсен (Rudolf Petersen). Организационно шнелльботы подчинялись фюреру миноносцев (Fuhrer der Torpedoboote) адмиралу Гюнтеру Лютьенсу (Gunther Lutjens), а своевременное управление флотилиями на театре боевых действий осуществляли руководства военно-морских групп «Вест» (Северное море) и «Ост» (Балтика). Под управлением Лютьенса 1-я флотилия участвовала в кампании против Польши, в течении 72 часов блокируя Данцигскую бухту, и 3 сентября открыла боевой счёт – катер S-23 обер-лейтенанта Христиансена (Georg Christiansen) потопил огнём 20-мм автомата польское лоцманское судно.

По окончании разгрома Польши сложилась парадоксальная обстановка – руководство флота не видело адекватного применения находящимся в его распоряжении торпедным катерам. На Западном фронте приморский фланг у вермахта отсутствовал, попыток пробраться в Германскую бухту соперник не предпринимал. Чтобы самим функционировать у побережья Англии и Франции, шнелльботы не достигли своевременной и технической готовности, да и не все осенние шторма были им по плечу.

В следствии на шнелльботы возложили несвойственные им задачи – патрулирование и противолодочный поиск, сопровождение боевых и транспортных судов, посыльную работу а также «скоростную доставку» глубинных бомб миноносцам, истратившим боезапас в охоте за субмаринами союзников. Но в качестве охотника за подлодками шнелльбот был открыто нехорош: его высота обзора была ниже, чем у самой субмарины, возможности малошумного «подкрадывающегося» хода и гидроакустическое оборудование отсутствовали. При исполнения эскортных функций катерам приходилось подстраиваться под скорость подопечных и идти на одном центральном двигателе, что приводило к быстрой выработке и большим нагрузкам его ресурса.

Торпедный катер S-14 в яркой предвоенной окраске, 1937 год

То, что начальная концепция катеров была забыта, и их начали принимать как некие многоцелевые суда, прекрасно характеризует доклад своевременного отдела группы «Вест» от 3 ноября 1939 года, в котором боевые качества и технические характеристики торпедных катеров были подвергнуты уничижительной критике – отмечалось, что они «не оправдали ожиданий во всех отношениях». Верховный своевременный орган кригсмарине SKL (Stabes der Seekriegsleitung – Штаб управления войной на море) дал согласие и сделал запись в собственном издании, что «эти выводы весьма прискорбные и самые разочаровывающие в свете надежд, каковые были взяты на протяжении недавних расчётов…» Наряду с этим руководство само запутало нижестоящие штабы, показывая в наставлениях, что «противолодочная деятельность есть второстепенной для торпедных катеров» и в том месте же продекларировало, что «торпедные катера не смогут осуществлять противолодочное охранение соединений флота».

Ранние шнелльботы кригсмарине

Всё это очень плохо сказывалось на репутации шнелльботов, но экипажи верили в собственные суда, совершенствовали их собственными силами и в каждом рутинном задании копили боевой опыт. В них верил и новый «фюрер миноносцев», капитан цур зее Ханс Бютов (Hans Butow), назначенный на данный пост 30 ноября 1939 года. Умелый миноносник, он категорически настаивал на сворачивании участия шнелльботов в эскортных миссиях, каковые уничтожали моторесурс катеров, и всемерно пробовал протолкнуть их участие в «осаде Британии» – так пафосно кригсмарине назвали стратегический замысел военных действий против британцев, подразумевающий атаки и минные постановки, нацеленные на подрыв торговли.

Два первых рассчетных выхода к берегам Британии сорвались из-за погоды (шторма Северного моря уже повредили пара катеров), а засиживаться на базах боеготовым единицам руководство не давало. Операция «Везерюбунг» (Weserubung) против Дании и Норвегии стала следующим этапом становления германских катерников и привела их к первому долгожданному успеху.

Сутки, что поменял всё

К высадке в Норвегии были привлечены фактически все боеспособные суда германского флота, и в этом отношении хорошая дальность плавания шнелльботов была востребованной. Обе флотилии должны были осуществлять высадку в двух наиболее значимых пунктах – Кристиансанде и Бергене. Шнелльботы блестяще совладали с задачей, проскочив на скорости под огнём соперника, что задержал более тяжелые суда, и произвели стремительную высадку передовых десантных групп.

По окончании оккупации главной части Норвегии руководство покинуло обе флотилии для обороны захваченного побережья и уже привычного боевых кораблей и сопровождения конвоев. Бютов давал предупреждение, что в случае если такое применение шнелльботов продолжится, то к середине июля 1940 года двигатели катеров исчерпают ресурс.

Командующий группой «Вест» адмирал Альфред Заальвехтер в собственном кабинете

Всё изменилось практически за один сутки. 24 апреля 1940 года SKL направил 2-ю флотилию для минно-заградительных и конвойных операций в Северном море, поскольку легкие силы союзников неожиданно стали проводить набеги недалеко от Скагеррака. 9 мая летающая лодка «Дорнье» Do 18 нашла британский отряд из лёгкого крейсера «Бирмингем» (HMS Birmingham) семи эсминцев, что шёл в район германских минных постановок.

Разведчик увидел лишь один отряд (всего в операции учавствовали 13 английских эсминцев и крейсер), однако, командующий группой «Вест» адмирал Альфред Заальвехтер (Alfred Saalwachter), не колеблясь, приказал четырём исправным шнелльботам 2-й флотилии (S-30, S-31, S-33 и S-34) перехватить и атаковать противника.

Британский отряд из эсминцев «Келли» (HMS Kelly), «Кандагар» (HMS Kandahar) и «Бульдог» (HMS Bulldog) шёл на соединение с «Бирмингемом» со скоростью в 28 узлов самый тихоходного «Бульдога». В 20:52 по Гринвичу англичане обстреляли Do 18, висевший над ними, но тот уже вывел шнелльботы на совершенную позицию засады. В 22:44 сигнальщики флагманского «Келли» увидели приблизительно в 600 метрах в первых рядах по левому борту какие-то тени, но было уже поздно.

Залп S-31 обер-лейтенанта Германа Опденхоффа (Hermann Opdenhoff) был правильным: торпеда поразила «Келли» в котельное отделение. Взрыв оторвал 15 квадратных метров обшивки, и положение корабля сходу стало критическим.

Полузатопленный эсминец «Келли» ковыляет в сторону базы. Кораблю будет суждено умереть через год — 23 мая при эвакуации Крита его потопят бомбардировщики люфтваффе

Немцы растворились в ночи, а британский командующий лорд Маунтбэттен (Louis Mountbatten) кроме того не сходу осознал, что это было, и приказал «Бульдогу» совершить атаку глубинными бомбами. Операция провалилась. «Бульдог» взял на буксир еле держащегося на поверхности флагмана, по окончании чего отряд забрал курс в родные воды. К ночи на море опустился туман, но шум дизелей подсказывал британцам, что неприятель так же, как и прежде кружит поблизости.

По окончании полуночи нежданно выскочивший из тьмы катер скользящим ударом протаранил «Бульдог», по окончании чего сам угодил под таран полузатопленного «Келли».

Это был S-33, у которого заглохли двигатели, правый полубак и борт были уничтожены в течении девяти метров, а начальник обер-лейтенант Шульце-Иена (Hans Shultze-Jena) был ранен. Казалось, будущее катера была решена, и его приготовились затопить, но видимость была таковой, что британцы уже в 60 метрах утратили неприятеля и стреляли наугад. И «Келли», и S-33 смогли благополучно добраться до собственных баз – сказалась выучка и прочность кораблей их экипажей.

Но победа была за немцами – четыре катера сорвали большую операцию соперника. Немцы сочли «Келли» потопленным, и SKL удовлетворённо отметил в собственном издании военных действий «первый славный успех отечественных шнелльботов». Опденхофф 11 мая взял Железный крест 1-го класса, а 16 мая стал десятым в кригсмарине и первым среди катерников обладателем Рыцарского креста.

Эсминец «Келли» на ремонте в доке — повреждения корпуса впечатляют

В то время, когда победители отмечали собственный успех в Вильгельмсхафене, они еще не знали, что в те же часы на Западном фронте германские подразделения выходят на исходные позиции для атаки. Начиналась операция «Гельб» (Gelb), которая откроет германским торпедным катерам дорогу к их подлинному назначению – терзать прибрежные коммуникации неприятеля.

«выучки и Блестящее доказательство возможностей»

Руководство кригсмарине не проводило никаких масштабных подготовительных мероприятий в канун наступления на Францию и приняло самое минимальное участие в его планировании. Флот зализывал раны по окончании тяжёлой схватки за Норвегию, причём, в районе Нарвика ещё длились битвы. Полностью поглощённое задачами постоянного снабжения новой коммуникации и упрочнения захваченных баз, руководство флота выделило для операций у Голландии и берегов Бельгии всего пара малых подводных лодок и гидросамолеты 9-й авиадивизии, каковые ночами ставили мины на прибрежных фарватерах.

Потяжелевшие шнелльботы с десантом на борту идут в норвежский Кристиансанд

Но, участь Голландии была решена уже в течении 48 часов наступления, и руководство группы «Вест» сходу заметило красивую возможность для операций малых ударных судов по помощи приморского фланга армии с голландских баз. SKL был в затруднении: быстро расширяющийся театр войны потребовал привлечения всё громадных сил, которых не было. Командующий адмирал в Норвегии настоятельно просил покинуть одну флотилию шнелльботов, «незаменимых в вопросах охраны коммуникаций, доставке снабжения и проводках судов», в собственном постоянном своевременном подчинении.

Но здравый суть в итоге побеждал: 13 мая в издании военных действий SKL показалась запись, в которой давался «зелёный свет» наступательному применению торпедных катеров в южной части Северного моря:

«Сейчас, в то время, когда голландское побережье в отечественных руках, руководство считает, что сложилась благоприятная своевременная ситуация для действий торпедных катеров у бельгийского, французского побережья и в Ла-Манше, к тому же, имеется хороший опыт аналогичных действий в прошедшую войну, и сам район действий весьма удобен для аналогичных операций».

За сутки до этого была высвобождена от эскортных функций 1-я флотилия, а 14 мая и 2-я флотилия была выведена из подчинения командующего адмирала в Норвегии – на этом участие шнелльботов в операции «Везерюбунг» закончилось, вместе с их ролью сторожевиков.

Шнелльботы 2-й флотилии, пришвартованные в захваченном норвежском Ставангере

19 мая девять катеров обеих флотилий вместе с плавбазой «Карл Петерс» (Carl Peters) совершили переход к острову Боркум, с которого уже ночью 20 мая вышли на первые разведывательные поиски к Остенде, Ньюпорту и Дюнкерку. Первоначально шнелльботы планировалось применять для прикрытия армий, десантирующихся на острова в устье Шельды, но вермахт справился сам. Исходя из этого, пока фарватеры и голландские базы спешно очищали от мин, катерники решили «прощупать» новый район военных действий.

Первый же выход принёс победу, но пара необыкновенную. Звено «Энсонов» из 48-й эскадрильи Королевских ВВС в сумерках увидело катера в районе Эймюйдена и скинуло бомбы, ближайшая из которых разорвалась в 20 метрах от S-30. Ответным огнём ведущий самолёт был подожжён, все четверо лётчиков во главе с флайт-лейтенантом Стивеном Доддсом (Stephen Dodds) погибли.

Ночью 21 мая катера совершили пара атак по боевым кораблям и транспортам в районе Ньюпорта и Дюнкерка. Не обращая внимания на красочные доклады о победах, эти удачи не подтвердились, но экипажи шнелльботов скоро возвращали себе квалификацию торпедных охотников. Первые выходы продемонстрировали, что соперник не ожидает в собственных внутренних водах атак надводных судов – при шуме моторов лучи прожекторов упирались в небо, дабы высветить атакующий самолет люфтваффе.

SKL с удовлетворением отмечал: «Тот факт, что катерам удалось атаковать эсминцы соперника вблизи его баз, оправдывает ожидания успешных постоянных действий с голландских баз».

броская вспышка на фоне ночного неба – взрыв французского фаворита «Ягуар»

Следующий выход принёс шнелльботам уже упомянутую первую победу в водах Ла-Манша. Пара катеров 1-й флотилии – S-21 обер-лейтенанта фон Мирбаха (Gotz Freiherr von Mirbach) и S-23 обер-лейтенанта Христиансена – подкараулила призидент Франции «Ягуар» (Jaguar) около Дюнкерка. свет и Полная луна от горящего танкера не помогали атаке, но в один момент подсветили «француза».

Две торпеды попали в цель и не покинули кораблю шансов. Потом фон Мирбах вспоминал в газетном интервью:

«В собственный бинокль я видел, как опрокидывается эсминец, и в следующие пара мгновений лишь маленькая полоса борта показывалась над поверхностью, скрытая дымом и паром от взорвавшихся котлов. Отечественные мысли в ту 60 секунд были о храбрых моряках, павших от отечественных рук – но такова война».

23 мая все боеспособные катера перебазировались в замечательно оборудованную голландскую базу Ден Хелдер. В том же направлении перенес фюрер миноносцев и «свой штаб» Ханс Бютов, что сейчас не номинально, а всецело возглавил их обеспечение и деятельность катеров на западном театре под руководством группы «Вест». Базируясь на Ден Хелдер, катера сократили собственный путь к каналу на 90 миль – это разрешило действеннее применять всё более маленькие весенние ночи и экономить ресурс двигателей.

27 мая 1940 года началась операция «Динамо» – эвакуация союзных армий из Дюнкерка. Главное руководство вермахта запросило кригсмарине, что они смогут предпринять против эвакуации. Руководство флота с сожалением заявило, что фактически ничего, не считая действий торпедных катеров.

Против всей огромной армады союзников в Ла-Манше имели возможность функционировать всего четыре катера – S-21, S-32, S-33 и S-34. Остальные шнелльботы поднялись на ремонт. Однако, последовавшие успешные атаки совсем уверили руководство флота, что торпедные катера готовы играться собственную особенную роль в «осаде Британии».

Ночью 28 мая S-34 обер-лейтенанта Альбрехта Обермайера (Albrecht Obermaier) нашёл у Норт-Фореленда транспорт «Абукир» (Abukir, 694 брт), уже отразивший пара налётов люфтваффе посредством единственного «Льюиса», и нападал его двухторпедным залпом. На борту «Абукира» пребывало около 200 военнослужащих английской армии, включая военную миссию для связи с главным руководством армии Бельгии, 15 германских военнопленных, шесть бельгийских священников и около 50 британских – школьниц и женщин монахинь.

Капитан судна Роланд Моррис-Вульфенден (Rowland Morris-Woolfenden), отразивший пара воздушных атак, увидел след торпед и перешёл на зигзаг, полагая, что его нападала подлодка. Обермайер перезарядил аппараты и опять нанёс удар, от которого тихоходный пароход со скоростью 8 узлов уже не смог уклониться. Моррис-Вульфенден увидел катер, а также постарался его таранить, принял за рубку атакующей субмарины!

Попадание под мидель-шпангоут стало причиной смерти «Абукира» в течение всего 60 секунд. Мостик судна был обложен цементными плитами от атак люфтваффе, но неприятель пришёл оттуда, откуда его не ожидали.

Шнелльботы в море

Английские эсминцы, пришедшие на помощь, спасли всего пятерых пассажиров и членов 25 экипажа. Выживший Моррис-Вульфенден утверждал, что германский катер освещал место трагедии прожектором и обстреливал выживших из пулемёта, что было обширно освещено в английской прессе, обрисовывающей «зверства гуннов». Это всецело противоречит записям в издании S-34, что отошёл на полной скорости а также был засыпан обломками взорвавшегося судна. «Абукир» стал первым торговым судном, потопленным шнелльботами.

Следующей ночью шнелльботы нанесли ещё один удар, совсем развеявший сомнения в их эффективности. Эсминец «Уэйкфул» (HMS Wakeful) под руководством коммандера Ральфа Фишера (Ralph L. Fisher), на борту которого было 640 солдат, был предупреждён об опасности атак надводных судов и нёс двойную вахту, но его это не спасло. Фишер, корабль которого управлял колонну эсминцев, шёл зигзагом.

Заметив свет плавучего маяка Квинт, он приказал расширить скорость до 20 узлов, но в это момент увидел следы двух торпед всего в 150 метрах от эсминца.

«Разрази меня гром, неужто это произойдёт», – единственное, что успел тихо сказать Фишер, перед тем как торпеда порвала «Уэйкфул» пополам. Начальник спасся, но добрая половина его экипажа и все эвакуируемые погибли. Устроивший засаду и добившийся попадания начальник S-30 обер-лейтенант Циммерман (Wilhelm Zimmermann) кроме того, что удачно покинул место бойни – его атака привлекла интерес подлодки U 62, которая потопила эсминец «Графтон» (HMS Grafton), поспешивший на помощь собрату.

Призидент Франции «Сирокко» — одна из жертв шнелльботов на протяжении дюнкеркской эпопеи

На следующий сутки, 30 мая 1940 года, SKL передал все оперативно пригодные катера в распоряжение командующего группой «Вест» адмирала Заальвехтера. Это было долгожданное признание полезности, но лишь по окончании ночи 31 мая, в то время, когда катерами S-23, S-24 и S-26 были торпедированы французские фавориты «Сирокко» (Sirocco) и «Циклон» (Cyclone), SKL триумфально реабилитировал шнелльботы за нелицеприятные отзывы начала войны: «В Хуфдене (так немцы именовали самый южный район Северного моря – прим. авт.) были потоплены пять вражеских эсминцев без утрат для торпедных катеров, что свидетельствует блестящее подтверждение возможностей торпедных выучки и катеров их начальников…» Удачи катерников вынудили серьёзно относиться к ним как собственное руководство, так и Королевский флот.

Британцы скоро выявили новую угрозу и кинули на «зачистку» собственных вод от шнелльботов 206-ю и 220-ю эскадрильи «Хадсонов» берегового руководства RAF а также привлекли флотскую 826-ю эскадрилью на «Альбакорах». Как раз тогда, по всей видимости, и появилось обозначение E-boats (Enemy boats – вражеские катера), которое сперва служило для облегчения радиообмена, а после этого стало общеупотребительным в отношении шнелльботов для английских флота и ВВС.

По окончании захвата северной части береговой полосы Франции перед германским флотом открылась невиданная возможность – фланг серьёзной прибрежной коммуникации соперника стал всецело открытым не только для атак и полномасштабного минирования люфтваффе, но и для атак шнелльботов. Уже вступали в строй новые катера, – большие, прекрасно вооружённые, мореходные, – каковые спешно сводились в новые флотилии. Опыт атак обобщался и анализировался, и это означало, что для руководства английских сил в Ла-Манше наступали тяжёлые времена.

Спустя всего лишь год, весной 1941 года, набравшиеся опыта экипажи шнелльботов докажут, что способны наносить поражения не только кораблям и единичным судам, но и целым конвоям. Ла-Манш прекратил быть «домашними водами» английского флота, которому сейчас предстояло защищаться от нового соперника, создавая не только принципиально конвоирования и новую систему охранения, но и новые суда, талантливые противостоять смертоносному творению компании «Люрссен».

Продолжение — действия шнелльботов против конвоев в Ла-Манше в 1940–1941 гг.

Литература:

  1. Lawrence Patterson. Snellboote. A complete operational history – Seafort Publishing, 2015
  2. Hans Frank. German S-boat in action in the Second World War – Seafort Publishing, 2007
  3. Geirr H. Haar. The Cathering storm. The naval War in Northern Europe September 1939 – April 1940 – Seafort Publishing, 2013
  4. М. Морозов, С. Патянин, М. Барабанов. Атакуют «Шнелльботы». Германские торпедные катера Второй мировой – М.: «Яуза-Эксмо», 2007
  5. https://archive.org
  6. http://www.s-boot.net
  7. Freedoms Battle. Vol.1. The War at Sea 1939–1945. An Antology of Personal Experience. Edited by Jonh Winton – Vintage books, London, 2007

Гончие псы (2016)


Темы которые будут Вам интересны: