Максим соколов: назначив нового министра образования, кому-то сильно наступили на мозоль — «технологии»

Максим соколов: назначив нового министра образования, кому-то сильно наступили на мозоль - «технологии»

И у Горбачева, и у Ельцина, и у Путина было большое количество неожиданных и не всем понятных кадровых ответов. При Ельцине такие ответы назывались «загогулинами», а равняется «мастерскими ходами» © А.Б. Чубайс и «замечательными рокировочками».

Конечно, такие кадровые ответы не всем нравились и подвергались критике — иногда ожесточенной. Но реакция на нынешние кадровые перемены в Министерства образования РФ беспрецедентна — старожилы не припомнят.

Дело кроме того не в ожесточенности критики, не смотря на то, что она также беспрецедентна — дело в мгновенности реакции. Нового министра Ольгу Васильеву стали обвинять в том, что она лелеет ужасные замыслы загнать всех детей в православное гетто, где они будут учить лишь начатки и Псалтирь грамоты (только что поступила информация, что предмет «Базы православной культуры» в школах вводиться не будет — прим. «NOVOSTI-DNY.Ru» ). Причем обвинять не по окончании истечения медового месяца, что у политиков образовывает 100 дней, и кроме того не по окончании пары-тройки дней ее министерского служения.

Обвинять и обличать — и с превеликим шумом — начали спустя два часа по окончании обнародования официальных сообщений. Кавалер Алексей Венедиктов празднично заявил о выходе из Публичного совета при министерстве — «Кое убо общение Христу с Велиаром?» — и понеслось.

Возможно, такая дружная реакция говорит о великой силе отечественного гражданского общества, но, с второй стороны, таковой стремительный суд публичного мнения наводит на идея, что кому-то влиятельному очень сильно наступили на мозоль.

Новое кадровое ответ вправду вышло «не по понятиям», потому что по умолчанию предполагалось, что науки и сфера образования дана на откуп системным либералам, к числу которых Васильева никак не в собственности. Уже это имело возможность возмутить общественность. Снова же вся идеология нескончаемой образовательной реформы не Ливановым была придумана.

Она исходила из ВШЭ, «откуда моды к нам, и авторы, и музы», а кроме этого компетенции и форсайты. Теперешнее назначение «не по понятиям» возможно истолковано, как выражение недоверия идеологам реформы — с соответствующими последствиями и для влияния, и вульгарно для финансовых потоков. В боевых позициях образуется важная брешь.

Конечно, что тут появляется желание биться, не щадя живота собственного.

Но все это относится к разряду «будем взглянуть», а на данный момент Ольга Васильева имеет неповторимый шанс снискать размещение всего образовательного сообщества, совершив первостепенные меры, заключающиеся в том, дабы не меняя кроме того ни программ, ни книжек, ни структуры средней и высшей школы, издать один-единственный приказ.

Об отмене бюрократической писанины, которой должны заниматься все — от преподавателей начальной школы до всемирноученых докторов наук — и которая чудовищно умножилась при Дмитрии Ливанове. Паспорта компетенций, фонды оценочных средств, матрицы, детальные поурочные замыслы на год вперед, и кроме того — новая придумка, дабы доцентам с кандидатами жизнь медом не казалась — составление компьютерных квестов по той сфере, которую доцент преподает. Возможно было еще обязать учителей придумывать озорные частушки по теории функций комплексного переменного либо морфологии брюхоногих — но тут грянуло 19 августа.

Кстати, отмена нескончаемой писанины имеется мера глубоко либеральная. В то время, когда в 1948 г. тогда еще не министр экономики ФРГ, а директор Экономического управления Бизонии Людвиг Эрхард распорядился снять столь же бесчисленные хозяйственные ограничения, глава американской оккупационной администрации генерал Клей "настойчиво попросил" у него ответа — как он разрешил себе поменять предписания. Эрхард кротко отвечал: «Я их не поменял, я их отменил».

Эрхард имеется икона экономического либерализма, так что против отмены бесчисленных креативных распоряжений Минобра самый рьяный либерал ничего возразить не сможет — наоборот, будет всячески приветствовать.

Но нужно взглянуть на вопрос глубже. Ольге Васильевой инкриминировали множество «мракобесных» © А.А. Венедиктов высказываний, среди которых было и такое: «Как в послереволюционный период до 1934 года, так и в временной отрезок с 1991 по 2002 года о патриотизме не говорили, сами понятия патриотизма, любви к Отечеству, героизма были искоренены, отсутствовали в публичном сознании».

Брр-гав-гав-гав!

Мало кто осознал, из-за чего упоминался как раз 1934 год, да и Васильева не пояснила.

В это же время в текущем году случилась сталинская образовательная контрреформа. о которой фактически не говорят ни апологеты отца народов, ни десталинизаторы. Возможно, по причине того, что реформа отправилась во благо, возможно вследствие того что она была совершена достаточно мягкими (ну, по сталинским меркам мягкими) средствами. Многочисленных арестов и потоков не было.

16 мая 1934 года вышли распоряжения СНК ЦК и СССР ВКП (б) «О структуре начальной и школы в СССР», «О преподавании гражданской истории в школах СССР» и «О преподавании географии в начальной и школе СССР». Вводился неспециализированный тип образовательной школы для всего СССР — начальной, неполной средней и средней. Группы переименовывались в классы, нулевая несколько — в приготовительный класс.

Критиковалось преподавание в школах за то, что «связное изложение гражданской истории» подменяется «отвлеченными социологическими схемами», а «преподавание географии страдает значительными недочётами, наибольшими из которых являются сухость и отвлечённость изложения, недостаточность физико-географического материала, не сильный ориентировка по карте, перегрузка учебников и преподавания по географии статистико-общими схемами и экономическим материалом, благодаря чего обучающиеся выходят из школы, не владея обычно элементарными географическими познаниями».

То имеется была подведена черта под пятнадцатилетним реформированием школы — не меньше радикальным и лихорадочным, чем сегодняшнее. «Дальтон-замысел», «лабораторно-бригадный способ», передовая идейность куда ни ткни, Ильф и Петров язвили по предлогу идейной борьбы с восьмилетним мальчиком, что «повторил множество деборинских неточностей в оценке махизма, махаевщины и механицизма» — и дикое невежество обучающихся. Все это было отменено, и опять явился образ старорежимной гимназии (само собой разумеется, очень сильно ухудшенной).

Опять явилась «школа учебы, школа муштры, школа зубрежки», обличенная Лениным в 1920 году. Но, тут же он присовокуплял: «Это не значит, что мы можем ограничиться коммунистическими выводами и заучить лишь коммунистические лозунги. Этим коммунизма не создашь.

Коммунистом стать возможно только тогда, в то время, когда обогатишь собственную память знанием всех тех достатков, каковые выработало человечество». А без зубрежки вряд ли обогатишь. Так что проживи Ильич продолжительнее, не исключено, что и он отправился бы на образовательную контрреформу.

Школа 20-х гг. была хороша для выпуска хунвэйбинов с передовым мировоззрением («действенных менеджеров», говоря по-отечественному), но с выпуском что-то опытных экспертов она была совсем плоха. Логика Сталина была достаточно прагматична. Не то, дабы передовая идеология вовсе провалилась сквозь землю — «На каждом уроке, кстати ли, некстати, изучая ли строение червей либо сложно-подчинительные альянсы, нужно было в обязательном порядке лягнуть Всевышнего (кроме того в случае если сам ты веришь в Него); нужно было не потерять прославить отечественную бесконечную свободу (кроме того если ты не выспался, ожидая ночного стука); просматривая ли вслух Тургенева, ведя ли указкой по Днепру, нужно было обязательно проклясть прошлую нищету и восславить нынешнее изобилие».

Но также необходимого блюда, наличествовавшего, но и раньше, показалось требование хороших знаний, с которыми при «Дальтон-замысле», «лабораторно-бригадном способе» было плоховато. В это же время растущая индустрия, рост и усложнение бюрократического аппарата таких хороших знаний потребовали.

Это не говоря о приближающейся войне, которую в 30-е гг. ожидали везде — хоть в СССР, хоть в Германии, хоть во Франции. Неизвестно, знал ли Сталин слова Бисмарка о том, что битву при Садовой победил прусский школьный преподаватель, но Сталинградскую битву победил коммунистический школьный преподаватель, причем как раз из возвратившейся в 1934 г. зубрёжки и школы муштры.

Поминая 1934 год, Васильева, разумеется, имела в виду этот сюжет, не смотря на то, что, само собой разумеется, дойдет ли дело до полноценной контрреформы, на данный момент не знает никто.

Максим Соколов

Министр образования и историк Ольга Васильева – о Церкви в годы революции и Гражданской войны


Темы которые будут Вам интересны:

Читайте также: