О войне на море и арктических конвоях

Меня кличут Джон Хьюз. Я появился на юге Англии в первой половине 20-ых годов XX века. Еще до войны я поступил на работу в Королевский флот и покинул Англию во второй половине 30-ых годов XX века.

В конце 1939 года я побывал в Российской Федерации – мы заходили во Владивосток на несколько дней. Воздух визита была прекрасной, мы сходили на берег, мало общались с местными обитателями, и они были весьма дружелюбны.

О войне на море и арктических конвоях

крейсер Liverpool

Я служил на крейсере Liverpool зенитчиком на установке Эрликон. В арктических конвоях начал работу в апреле либо мае 1942 года и приходил в Россию 4 раза. Отечественным главным неприятелем на протяжении арктических конвоев была погода, поскольку мы сперва шли к Полярному Кругу, а после этого поворачивали в направлении Архангельска.

палуба и Каждое утро надстройки покрывались льдом – корабль становился похож на айсберг.

Обычная сцена времен арктических конвоев – очистка палубы ото льда

Большая часть воздушных атак на протяжении арктических конвоев осуществляли высотные бомбардировщики. Штуки нападали, в то время, когда мы были на подходе к Мурманску, и это было достаточно страшно. Тогда в составе конвоев не было авианосцев, а были транспортные суда с катапультами, каковые запускали «Харрикейны» либо «Спитфайры».

Самолет взлетал, сбивал несколько самолетов соперника, и в то время, когда у него кончались снаряды либо горючее, пилот выбрасывался с парашютом. Несколько раз это случалось, в то время, когда я был в шлюпочной команде: мы подбирали пилотов. Одного мы подняли на борт живым, а второй был мертвым, возможно, он погиб от переохлаждения…

Я приходил один раз в Архангельск и три раза в Мурманск. Общались мы, по большей части, с гражданскими. В любом порту любой страны имеется пабы либо бары либо что-то еще, где моряки выпивают.

Кое-какие из местных владели английским языком. Мы говорили с ними о различном, и все они были настроены весьма дружелюбно. Был и таковой случай: как-то раз в Мурманске мы утратили четырех участников команды по окончании того, как они сошли на берег и перебрали водки c местными юношами. Было весьма холодно, они упали по дороге на корабль и погибли от переохлаждения.

Затем нам запретили сходить на берег.

На протяжении третьего похода в Мурманске к нам подошел русский танкер, дабы заправить нас. Я был на вахте с полуночи до четырех часов утра – на должности у мостика, переброшенного с борта отечественного корабля на танкер. Вся команда танкера складывалась из дам! На часах у них стояла молоденькая женщина с винтовкой.

Я желал поболтать с ней, но она навела на меня винтовку и не дала мне перейти на танкер! Чуть попозже я решил приготовить себе чашку чая и пожарить хлеб. На хлеб я положил пара сардин, она почувствовала запах, и у нее слюнки потекли! Я сообщил: «Желаешь мало?».

Она кивнула головой. Мне было нужно идти на жилую палубу, дабы забрать еще сардин. Она забрала угощение, но у меня могли быть неприятности, поскольку я нарушил правила.

Вахтенный офицер (лейтенант) рассказал об этом, но все обошлось благополучно – меня кроме того не отругал капитан. В то время, когда они закончили заправку, по приказу капитана к ним на борт послали два либо три коробки с селедкой либо консервированной рыбой.

Мы должны были еще раз отправиться в Мурманск, но были отозваны для похода на Мальту… Нас торпедировали на протяжении громадного мальтийского конвоя неподалеку от Сицилии (14.06.1942 – В.К.). Крейсер нес гидросамолеты, цистерны с горючим для них взлетели на воздушное пространство и оторвали всю носовую часть корабля. Затем мы имели возможность идти со скоростью не более четырех узлов, и у нас заняло пять дней дойти до Гибралтара.

Три дня соперник не оставлял нас в покое. Атаковали подводные лодки, Штуки, торпедоносцы (слева на фото – зенитное орудие Эрликон на крейсере Королевского Флота). Сам не знаю, как мы умудрились добраться до базы.

Lulworth

Я служил и на вторых судах, а также, на эсминце Versatile. Еще я служил на сторожевом судне Lulworth американского производства. На нем мы как-то повредили германскую подлодку неподалеку от Азорских островов на пути в Кейптаун. Она всплыла и вступила с нами в артиллерийскую дуэль! В итоге, мы потопили их, и из всей их команды сохранилось лишь 14 человек. Были среди них и настоящие фашисты.

Мы достали их из воды на палубу, и они отсалютовали нам «Хайль Гитлер». Мы столкнули немцев обратно в воду, а в то время, когда опять подняли на борт, один из отечественных сообщил: «Приветствуйте нас вот так (юноша продемонстрировал классический армейский салют – В.К.), а не как раньше». Мы посадили их под замок на два-три дня и выводили и на палубу для прогулки по два человека.

В конце похода они были легко шелковыми!

По окончании войны я не встречал немцев, а русских встречал, в то время, когда трудился докером в оклендском порту по окончании войны, и мы загружали советские суда. Шла Холодная война между Россией и Америкой, но я был на стороне русских. Ко мне русские моряки относились с громадной симпатией, по причине того, что я был участником арктических конвоев. Кое-какие из них владели английским языком, и в один раз меня пригласили на борт одного из их судов на ужин.

Мы сели, нам принесли блюда, но ни один из русских не притрагивался к еде, и я не имел возможности осознать, из-за чего… А они ожидали, в то время, когда я начну! Они были весьма дружелюбны, и мы прекрасно совершили время.

Больше всего мне запомнился сутки окончания войны. Я был на плавучей базе подводных лодок тут, на Тихом океане, в Лузоне. В том месте была отечественная флотилия, а у американцев была собственная флотилия и личная плавучая база. Мы были вправду радостны тогда.

Большое количество выпивали. Мы приобретали по бутылке пива любой вечер в дополнение к ромовому рациону, а у американцев на судах был сухой закон – они приходили к нам на корабль, и мы угощали их ромом. По большому счету, я не был в восхищении от американцев. Они обожали надувать щеки: «Мы из лучшей в мире страны, мы – лучшие бойцы…». У них было большое количество денег: в Гонконге практически сразу после окончания войны цены в борделях подскочили вверх втрое по окончании того, как в том направлении пришли янки.

Но многие из них были хорошими ребятами!

Позднее мы принимали участие в принятии японской капитуляции в Гонконге, и я видел бывших пленных, по большей части англичан. Мы приняли около 500 из них на борт, дабы отвезти во Фримантл (порт недалеко от Перта в Западной Австралии – В.К.). Они были в ужасающем состоянии – кроме того не могли ходить.

О войне написано большое количество книг, кое-какие из них достаточно правдивы. Я не знаю, наколько реалистичен момент в книге «Ожесточённое Море» (“The Cruel Sea”), в то время, когда в воде были собственные же моряки с потопленного транспорта, и капитан отдал приказ скинуть глубинные бомбы на подлодку. Я бы не желал быть на месте капитана, но это имело возможность произойти… Как-то мы гнались за итальянским эсминцем и, в итоге, потопили его.

Но до этого мы потопили еще один, и в воде были сохранившиеся моряки. Мы гнались за итальянцем и без того и не поменяли курс – мы прошли через то место, где в воде были люди. Полагаю, многие из них погибли…

Но мы не могли избежать этого – нам был нужен второй эсминец.

Ежедневно войны был различным, в сражении либо на берегу. Ну а я пришел во флот, дабы сражаться. Время от времени это может нравиться, время от времени нет. Были хорошие дни, были нехорошие.

Я прожил ежедневно таким, каким он был.

Рассказ основан на интервью, забранном Владимиром Крупником в г. Перт (Западная Австралия) в 2003 г. – уникальная публикация на http://australiarussia.com/john_hughes_RUS.htm

Арктические конвои


Темы которые будут Вам интересны: