Охота за призом

В первые месяцы Второй мировой начальники германских подводных лодок имели строгое указание: вести боевые действия в соответствии с призовому праву. Следуя приказу, они досматривали нейтральные торговые суда и, найдя контрабанду, приобретали право заявить судно задержанным в качестве приза. какое количество же «призов» завоевали какова история и немецкие подводники этих эпизодов?

Призовое право (от франц. prise – взятие, захват) – совокупность интернационально-правовых норм, регламентирующих захват воюющими государствами торговых грузов и судов в море. В отличие от правил сухопутной войны… признаётся правомерным захват боевыми судами в морской войне частной собственности неприятеля. Допускается кроме этого захват торговых судов нейтрального страны, если они перевозят контрабанду либо оказывают сопернику иные услуги.

Имущество торговых судов – приз – объявляется собственностью захватившего его страны согласно решению особенных судебных либо административных органов (т.н. призовых судов), намерено учреждаемых на время войны.

Громадная Советская энциклопедия

Первые призы

Первый случай с захватом призового судна случился на второй семь дней войны. В начале утра 16 сентября 1939 года начальник германской подлодки U 41 капитан-лейтенант Густав-Адольф Муглер (Gustav-Adolf Mugler) остановил для досмотра финское судно «Вега» (Vega), следовавшее в английский порт Халл. В судовых документах значились фанера, древесина, целлюлоза и бумага.

Последняя употреблялась для производства пороха и попадала в категорию материалов, упомянутых в действовавшем в то время германском «Положении о призовом праве» от 28 августа 1939 года (Prisenordnung vom 28. August 1939).

«Как контрабандный груз (абсолютная контрабанда) рассматриваются материалы и следующие предметы, предназначенные для доставки на вражескую территорию либо для вражеских армии:

1. Оружие любого вида, его составные части и принадлежности.

2. их компоненты и Боеприпасы, бомбы, торпеды, иные разновидности и мины взрывных устройств; приспособления и механизмы, предназначенные для запуска либо сброса этих устройств; инициаторы и порох взрыва, включая взрыватели и детонаторы…

12. Устройства, инструменты, автомобили и материалы для производства либо для применения указанных в пунктах с 1 по 11 изделий и предметов».

Исходя из этого Муглер сказал, что на финском судне находится контрабанда, и решил высадить на «Вегу» призовую команду и отвести судно в Германию. Призовая команда состояла всего из трёх человек: обер-лейтенанта Хармса (Harms) и двух подводников. Согласно точки зрения Муглера, их было вполне достаточно для удержания в повиновении команды «Веги», складывавшейся из двух десятков моряков.

Охота за призом

Построенная в 1906 году, скромная «Вега» (974 тонны) вряд ли имела возможность принимать во внимание завидным трофеем.

На этом история не закончилась. Через полтора часа лодка нашла и остановила еще одно финское судно, «Суомен Пойка» (Suomen Poika), на борту которого среди другого груза кроме этого была целлюлоза. Опять отправлять людей на пароход Муглер не стал, а просто приказал финскому капитану направляться за «Вегой», что тот добросовестно выполнил.

Примечательно, что вторых результатов в собственном первом боевом походе Муглер не добился, в отличие от находившихся одновременно с этим в море сотрудников, многие из которых наперебой докладывали об удачах.

«Ханония»: минный заградитель и лесовоз

Через восемь дней, 24 сентября 1939 года, будущий кавалер Рыцарского креста капитан-лейтенант Вильгельм Ролльман (Wilhelm Rollmann), начальник «семерки» U 34, остановил судно с грузом крепежного леса на палубе. Это был эстонский транспорт «Ханония» (Hanonia), следовавший в британский порт Гримсби.

Ролльман осмотрел судно и решил высадить на него призовую команду из пяти человек во главе с первым вахтофицером обер-лейтенантом Вильфредом Прелльбергом (Wilfried Prellberg), под контролем которого «эстонец» и пришел 27 сентября в германский порт Фридрихсорт. К сожалению, Ролльман в собственном издании не показывает обстоятельство задержания «Ханонии», исходя из этого об этом можно лишь гадать.

Вошедшая в строй флота во второй половине 30-ых годов двадцатого века U 34 относилась к типу VIIA. У лодки была насыщенная боевая карьера — первую жертву она отыскала уже 12 декабря 1936 года, потопив испанскую республиканскую субмарину C-3. В годы Второй мировой войны лодка поменяла семь начальников и за семь боевых походов добилась значительных удач, потопив и захватив 21 торговое судно, английскую подводную лодку «Спирфиш» (HMS Spearfish), эсминец «Уирлуинд» (HMS Whirlwind) и норвежский минный заградитель «Фрейя» (HNoMS Froya) суммарным тоннажем 99 311 тысячь киллограм.

Как начальников, лодка эмблемы и меняла на рубке. Одной из них был разъяренный слон, топчущий голову Черчилля, одетого в адмиральскую шляпу. Погибла U 34 на Балтике, столкнувшись 5 августа 1943 года недалеко от Клайпеды с тендером «Лех» (Lech).

Но «Ханония», в отличие от финских судов, не была отпущена – ее приключения лишь начинались. На гамбургской верфи «Штюлькенверфт» (Stulckenwerft) судно было переоборудовано в минный заградитель. Для этого палубный груз был убран, а вместо него установили помост, под которым должны были размещаться мины. Снаружи всё замаскировали под груз все того же дерева.

Для применения в каналах и документации связи минзаг взял своевременное обозначение «Schiff 11».

В первых числах Марта 1940 года корабль вышел из Гамбурга и принял в Куксхафене на борт 144 мины типа EMC и 146 минных защитников. Двигаясь под флагом Эстонии, «Ханония» на 6-узловом ходу дошла до района севернее британской запретной территории около Дувра, и ночью 9 марта на широте Антверпена выставила минное заграждение. Потом на нем подорвался хороший дюжина судов, большая часть которых были нейтральными.

Не обращая внимания на высокую эффективность выставленного заграждения, начальник минзага фрегаттен-капитан Рудольф Бетцендаль (Rudolf Betzendahl) был весьма обижен тихоходной «Ханонией», обозвал ее «ветхими санями» и скоро подыскал в Гамбурге более подходящее судно. «Ханония» взяла новое и новый экипаж обозначение «Schiff 111».

Пароход «Ханония» (1781 тонна) запечатлен на фото со своим обычным грузом и под прошлым заглавием «Ханё» (Hano).

По окончании переоснащения в последних числах Марта все на той же гамбургской верфи «Штюлькенверфт» она участвовала во вторжении в Норвегию. 9 апреля бывшая «Ханония» подошла к норвежскому порту Берген и поставила четыре минных заграждения прямо перед входом в гавань. 11 апреля на протяжении установки еще одного заграждения корабль наскочил на горов, повредил винт и выбросился на берег.

12 апреля на судне заделали пробоину, откачали воду и отбуксировали до Бергена. Его экипаж перешел на другой корабль, минное оборудование было снято. В первую очередь 1941 года «Ханония» больше не фигурирует в официальных документах как «Schiff 111».

Судьба судна малоизвестна.

«Алжир» и «Снар»

Четвертым призом германских подводников стало шведское судно «Алжир» (Algeria), следовавшее по маршруту Гетеборг – Генуя с грузом целлюлозы и железа. 27 сентября 1939 года данный транспорт был остановлен подлодкой U 36 под руководством корветтен-капитана Вильгельма Фрёлиха (Wilhelm Frohlich). Наличие целлюлозы на борту «Алжира» дало Фрёлиху законный предлог заявить его призом.

Так как боевой поход U 36 доходил к концу, и настало время возвращаться на базу, лодка сама конвоировала собственный трофей до Киля, куда они и прибыли 4 октября. Потом «Алжир» был отпущен восвояси и погиб под бомбами английской авиации в Северном море 18 января 1943 года.

Панорама финского порта Котка, сделанная в первой половине 30-ых годов двадцатого века. На переднем замысле шведское судно «Алжир» (1617 тысячь киллограм), за ним еще один будущий германский приз, финский пароход «Суомен Пойка» (1099 тысячь киллограм).

Спустя полтора месяца, 9 ноября 1939 года, уже упоминавшийся Вильгельм Ролльман на U 34 остановил норвежское судно «Снар» (Snar), шедшее в Руан с грузом древесины. Море было неспокойным, и высадка на «Снар» для досмотра была неосуществимой, исходя из этого его капитану было приказано оставаться на месте, что он и выполнил. Нельзя не отметить занимательный момент: незадолго до в издании U 34 Ролльман сделал запись, что на лодке не осталось торпед и было всего три выстрела к 88-мм орудию.

Если бы капитан «Снара» знал об этом, он имел бы весьма хорошие шансы уйти от субмарины!

Утром 10 ноября Ролльман остановил еще два судна, датское «Н.Я. Ольсен» (N.J. Ohlsen) и норвежское «Гимле» (Gimle), каковые скоро были отпущены. После этого дошла очередь и до «Снара». В 14:00 пароход был досмотрен и забран как приз. Призовая команда, которую снова возглавлял обер-лейтенант Прелльберг, привела судно во Фридрихсорт.

Потом оно, подобно шведскому «Алжиру», было отпущено.

В этом случае Ролльман не ограничился изучением судовых документов, что было простой практикой для начальников субмарин, а произвел досмотр «Снара». Это воздействие создавало много неприятностей для начальника подлодки: в отличие от экипажа надводного рейдера, команда подлодки мала, что не разрешало как следует и скоро осмотреть задержанное судно. Всё это время лодка была вынуждена пребывать на поверхности, становясь уязвимой для надводных кораблей и авиации неприятеля.

Норвежский пароход «Снар» — пятый по счету приз германских подводников.

В случае если же судно объявлялось призом, то начальник лодки должен был выделить из и без того немногочисленной команды призовой экипаж. Наконец, для действий в рамках призового права подлодка должна была подать судну сигнал остановиться либо сделать предупредительный выстрел, для чего сперва нужно было всплыть. В случае если же капитан судна не известно почему принимал ответ не подчиняться приказу остановиться, в его распоряжении была возможность постараться уйти от лодки либо кроме того протаранить ее.

Обстановка с соблюдением призового права

Ясно, что соблюдение норм международного права создавало для начальников германских субмарин серьёзные трудности. Однако, сначала войны по личному указанию Гитлера подлодки должны были функционировать, строго выполняя Английский морской соглашение 1930 года, подписанный Германией во второй половине 30-ых годов двадцатого века. О проблемах, сразу же поднявшихся перед германскими подводниками, возможно определить из описания первого месяца войны, которое оставил в собственных мемуарах Карл Дёниц, бывший в то время командующим германским подводным флотом:

«На протяжении операций мы поняли, что соперник приложил максимальное колличество усилий, дабы сделать действия отечественных лодок в соответствии с призовым правом неосуществимыми…

…Весьма не так долго осталось ждать начальники подводных лодок начали информировать о том, что моряки торговых судов выходят в эфир, когда увидят подлодку. Они передают сигнал SSS и собственные координаты. Затем на сцене в большинстве случаев появляются английский армейский корабль либо самолет и вынуждают подлодку погрузиться, тем самым переставая ее в полной мере законные действия по отношению к торговому судну.

Идентичность сигналов (все суда передавали SSS вместо SOS) не оставила у нас сомнений в том, что это делалось по указанию адмиралтейства, включившего так собственные торговые суда в разведывательную сеть. Это противоречило положениям Английского соглашения по торговому флоту, запрещавшим торговым морякам каким бы то ни было методом принимать участие в военных операциях. Пара позднее к нам попала копия руководств адмиралтейства, выпущенных во второй половине 30-ых годов XX века, подтвердившая отечественные предположения.

6 сентября 1939 года подлодка U 38 в первый раз была обстреляна с торгового судна… 27 сентября Уинстон Черчилль, первый лорд адмиралтейства, заявил об установке палубных орудий на все английские торговые суда. Эта мера была названа им вынужденной из-за участившихся случаев нападения германских подводных лодок.

Так, было официально подтверждено, что отдельные найденные нами случаи наличия на английских торговых судах орудий в действительности первенствовали ласточками в начавшемся ходе общего оружия английского торгового флота. В радиопередаче 1 октября 1939 года лорды адмиралтейства призвали всех английских торговых моряков таранить германские субмарины. Практически сразу после этого мы выяснили, что нейтралы пошли по тому же пути».

Но, немцы не оставались в долгу, неспешно расширяя территорию около Английских островов, в которой они отказывались выполнять ограничения, которые связаны с Английским морским соглашением. Как раз исходя из этого призовых судов, забранных германскими подводниками, выяснилось так мало. О шагах со стороны немцев, каковые, наровне с действиями британцев, стали причиной неограниченной подводной войне в Атлантике, в которой не осталось места для джентльменства, пишет всё тот же Дёниц:

«Германское военно-морское руководство реагировало крайне осторожно на обрисованные мною выше меры, принятые Англией и шедшие вразрез с Английским соглашением по подводному флоту. Медлительно и поэтапно отменялись ограничения на действия подводных лодок. Последовала целая серия распоряжений.

Сначала не запрещалось открывать пламя по судам, применявшим связь, идущим без огней и имеющим палубное оружие. А по окончании выдачи английским адмиралтейством своим судам руководств таранить германские подводные лодки уже было разрешено разрешение атаковать все суда, идентифицированные как враждебные, и были названы морские районы, каковые будут принимать во внимание территориями военных действий».

Последний приз

Последний случай, в то время, когда судно, появлявшееся на пути германской подлодки, было заявлено призом, случился 12 июля 1940 года. В данный сутки подлодка U 99 капитан-лейтенанта Отто Кречмера (Otto Kretschmer), потом лучшего среди начальников подлодок Второй мировой войны по потопленному тоннажу, нашла одиночное судно. Кречмер начал маневрировать для атаки, после этого погрузился и выпустил с расстояния 500 метров торпеду из кормового аппарата.

Беспокойство моря составляло 5–6 баллов, и торпеда прошла мимо цели.

Так, в соответствии с точке зрения современного живописца, смотрелась встреча U 99 и «Мерисаара» (2136 тысячь киллограм). В бушующем море спасательные шлюпки с лесовоза подходят к остановившей его лодке Кречмера.

Лодка всплыла и предупредительными выстрелами из зенитного автомата вынудила жертву остановиться. Экипаж стал спешно покидать судно. Кречмер допросил капитана, и стало известно, что это был эстонский пароход «Мерисаар» (Merisaar), шедший из Нового Орлеана в английский порт Корк с грузом леса.

В 23:50 U 99 выпустила из носового аппарата еще одну торпеду, но снова бесполезно: торпеда зарылась в неспокойное море и утонула. Кречмер покинул по этому поводу следующую примечательную запись:

«Знание о том, что при таковой погоде поворот торпеды неосуществим, к сожалению, было приобретено ценой двух торпед. Так как применение орудия также нереально, пароходу разрешено указание следовать прямым курсом в Бордо. Применение радиостанции разрешается лишь при бедствия; в другом случае пароход будет потоплен без предупреждения».

Тут нужно пояснение. При торпедных пусках германские подводники в большинстве случаев применяли метод, при котором торпеда по окончании того, как была выпущена из аппарата, сама поворачивала на заданный угол. Для этого торпедисты при подготовке к пуску заблаговременно устанавливали на торпеде нужный угол ее поворота, что им информировал начальник лодки.

По всей видимости, в штормовую погоду изменение курса торпеды и приводило к ее утрата.

Так, согласно точки зрения живописца, смотрелись последнии секунды «Мерисаара». В наступление на пароход заходит самолет, похожий на двухмоторный «Юнкерс» Ju 88, не смотря на то, что, если судить по описаниям, это сделал четырехмоторный «Фокке-Вульф» FW 200 «Кондор».

Капитан эстонского судна, по всей видимости, поступил по-своему и не выполнил приказ Кречмера. Свидетельством помогает тот факт, что через два дня, 15 июля, «Мерисаар» был потоплен германской авиацией на широте ирландского Куинстауна – а это указывает, что судно по окончании встречи с Кречмером какое-то время держало курс на Бордо, а после этого продолжило собственный путь к британским берегам.

Выполняли ли немцы призовое право?

Четыре из шести захваченных подводниками кригсмарине судов достались им в первоначальный месяц войны: финские «Вега» и «Суомен Пойка», эстонское «Ханония» и шведское «Алжир».

Первые два с грузом, среди которого была целлюлоза, следовали из Финляндии в Англию. О том, что целлюлоза входила в категорию материалов, каковые считались контрабандой, уже говорилось. Сейчас необходимо оценить действия начальника U 41 капитан-лейтенанта Муглера. В «Положении о призовом праве» в разделе, посвященном следующим во вражеский порт нейтральным судам, в статье 15 (пункт 1) записано:

«Вражеский груз на борту нейтральных судов есть неприкосновенным. Но, он подлежит конфискации и изъятию… в случае если есть контрабандным грузом либо в собственности хозяину контрабандного груза».

О предписываемых в этом случае капитану германского корабля действиях возможно определить из статьи 14 (пункт 1), и статей 64 и 65:

«Нейтральное транспортное средство подлежит задержанию… если оно перевозит контрабандный груз либо само есть контрабандным грузом».

«Задержание судна производится методом принятия руководства над транспортным средством… Транспортное средство занимается призовой командой».

В соответствии с этим Муглер и послал на «Вегу» призовую команду. Приказ двигаться за «Вегой», данный капитану «Суомен Пойка», также был в полной мере логичным: в том же «Положении» в статье 66 значится:

«В случае если занятие транспортного средства призовой командой нереально, то транспортному средству предписывается спустить собственный флаг и подчиняться распоряжениям армейского корабля довольно собственного курса и дальнейшего маршрута».

Следовательно, Муглер поступил в полном соответствии с призовыми законами. 18 сентября финские суда благополучно прибыли в германский порт Куксхафен. Лишенные контрабанды, оба они в первых числах Октября 1939 года были отпущены – в упомянутой выше статье 15 «Положения» говорится, что конфискации подлежит контрабандный груз, но не само судно.

Выстроенный в первой половине 20-ых годов двадцатого века «Суомен Пойка» («Финский Юноша») по иронии судьбы, будучи переданным по окончании войны по репарациям СССР, начал именоваться «Пионер».

Нейтральный шведский «Алжир», на борту которого кроме этого была целлюлоза, шел в нейтральную в то время Италию, исходя из этого, вероятнее, обстановка трактовалась начальником U 36 корветтен-капитаном Фрёлихом в соответствии с упомянутыми статьями из «Положения» 14 и 64–65, и со статьей 16 (пункт 1):

«Нейтральный груз на борту нейтральных судов есть неприкосновенным. Но он подлежит конфискации и изъятию… если он есть контрабандным грузом либо в собственности хозяину контрабандного груза».

Но «Алжир» совместно со всем своим грузом был отпущен из Киля спустя всего три для по окончании того, как был приведен в том направлении призовой командой. По всей видимости, дело было в том, что Италия была союзницей гитлеровской Германии и потенциальным соперником Англии и Франции в начавшейся войне. В итоге шведская целлюлоза отправилась по назначению.

Предвоенное фото лодки U 36. Она, как и U 34, принадлежала к типу VIIA, но карьера ее была значительно менее успешной. Не считая захваченного «Алжира», лодка потопила всего два транспорта, а уже 4 декабря 1939 сама стала жертвой торпед английской субмарины «Сэмон» (HMS Salmon).

Куда более увлекателен инцидент с «Ханонией». Нейтральное судно следовало во вражеский порт, но контрабанды не несло. Эту обстановку регламентирует первая часть статьи 14, которую для понимания обстановки нужно привести всецело:

«Нейтральное транспортное средство подлежит задержанию:

1. если оно перевозит контрабандный груз либо само есть контрабандным грузом (статья 28, 29);

2. если оно идет во вражеском конвое (статья 32);

3. если оно оказывает пассивное сопротивление (статья 35);

4. если оно оказывает силовое сопротивление (статья 36);

5. если оно оказывает помощь сопернику (статья 40; исключение статья 41);

6. в случае если его документы не в порядке (статья 43);

7. если оно осуществляет прорыв блокады (статья 50);

8. если оно не выполнило приказ об трансформации курса (статья 63)».

Так как Ролльман не упоминает ни о каких противозаконных действиях со стороны капитана судна, то из перечисленного остается единственное, что возможно было бы инкриминировать «Ханонии»: пункт 6 о «документах не в порядке». Уместно в этом случае упомянуть и статью 27 из «Положения»:

«Информация, содержащаяся в находящихся на борту судовых документах о маршруте перемещения транспортного средства и месте выгрузки груза рассматривается как соответствующая истине… кроме обстановок, в то время, когда… имеются факты, заставляющие предполагать, что документы содержат фальшивые сведения о маршруте перемещения либо месте разгрузки».

Как видно, при жажде две эти статьи возможно было применять для задержания любого нейтрального судна. Чем в действительности руководствовался Ролльман, увы, не известно. Самым примечательным в истории «Ханонии» есть то, что только 27 апреля 1940 года призовой суд Гамбурга признал «Ханонию» призом и официально передал ее как минный заградитель в базисную флотилию Бергена.

К этому времени судно в далеком прошлом было уже переделано в минзаг и совершило пара боевых походов. Как вышло, что судно выяснилось на работе кригсмарине задолго до решения призового суда? Быть может, ответ кроется в статье 70 (пункт 3) все того же «Положения»:

«Задержанные вражеские транспортные средства смогут, при необходимости, употребляться на работе вермахта и до начала судебного слушания. То же самое возможно и для задержанных нейтральных транспортных средств, каковые конвоировались соперником, оказали силовое сопротивление либо принимали участие в военных действиях. Нейтральные транспортные средства, задержанные по иным обстоятельствам, также будут быть использованы на работе вермахта для исполнения гуманитарных миссий».

В случае если немцы вправду руководствовались написанным выше, остается лишь удивляться разнообразию и широте «делаемых вермахтом гуманитарных миссий», среди которых была скрытная постановка минных заграждений у вражеского побережья!

На данный предвоенный кадр попало сходу восемь германских подлодок. Слева U 41 (тип IX) обер-лейтенанта Муглера, что был ее единственным начальником. Не считая «Веги» и «Суомен Пойки», Муглер потопил еще пять и повредил одно судно в общем итоге на 32 984 тонны.

Уже 5 февраля 1940 года U 41 погибла совместно со всей командой под глубинными бомбами английского эсминца «Антилопа» (HMS Antelope).

В отношении «Снара», что, как и «Ханония», был заявлен призом всё тем же Ролльманом, к последнему появляется и тот же вопрос: из-за чего он задержал и послал в Германию судно, которое, не смотря на то, что и шло во враждебную Францию, но равно как и «Ханония», не имело на борту контрабанды? Увы, и данный вопрос также останется без ответа. Но в этом случае нет ничего к германскому призовому суду: по окончании досмотра «Снара» и изучения судовых документов пароход был отпущен.

Торпедная атака эстонского «Мерисаара» Отто Кречмером без досмотра и проверок документов разъясняется легко: судно пребывало в районе, уже официально заявленным немцами территорией, в которой любое судно будет атаковано без предупреждения. Но, данный Кречмером капитану «Мерисаара» приказ в полной мере соответствует статье 62 из «Положения»:

«Указание курса с целью досмотра, обыска возможно, в случае если по окончании задержания судна так же, как и прежде остались досмотр и веские подозрения транспортного средства в данном районе есть неосуществимым либо нецелесообразным».

Разумеется, что по окончании утраты из-за погодных условий двух торпед Кречмер решил не тратить оставшиеся, а просто отдал приказ капитану судна идти в Бордо. По всей видимости, он поступил по принципу «дойдет – прекрасно, не дойдет – и хорошо». Если доверять британскому писателю Теренсу Робертсону, опубликовавшему книгу о Кречмере, тот не очень расстроился, определив о потоплении «Мерисаара»:

«По возвращении Кречмер явился с докладом в штаб, в котором сейчас хозяйничал Дёниц. В том месте ему сказали, что один из минных тральщиков подобрал в Бискайском заливе сохранившихся моряков с торгового судна, которое разбомбил «Фокке-Вульф». Оказалось, что это моряки с его военного трофея – эстонского судна «Мерисаар».

Он не через чур злился на люфтваффе за то, что те потопили приз, захваченный в море подлодкой».

На этом и закончилась эпопея с захватами германскими подводными лодками нейтральных судов в качестве призов.

Создатель благодарит Кирилла Богданова, Дмитрия Пескина и Максима Дианова за помощь в работе над статьей.

Литература:

  1. Blair С. Die U-Boot-Krieg.: Bd. 1: Die Jager 1939–1942 – Bechtermunz, 2002
  2. Rohwer J. Axis Submarine Successes of World War Two – Annapolis: Naval Institute Press, 1999
  3. Карл Дёниц. Десять лет и двадцать дней. Воспоминания главнокому ВМС Германии. 1935–1945 гг. – М.: Центрполиграф, 2004
  4. Теренс Робертсон. Подводный ас Фашисткой германии. Боевые победы Отто Кречмера, начальника субмарины U-99. 1939–1941 – М.: Центрполиграф, 2009
  5. http://www.wlb-stuttgart.de
  6. http://www.uboat.net
  7. http://historisches-marinearchiv.de
  8. http://www.u-boote-online.de

Bloodborne: охота за трофеями (призы, трофеи, достижения, прохождение, полный гайд)


Темы которые будут Вам интересны:

Читайте также: