Сыны альбиона во льдах русского севера

Не смотря на то, что по окончании нападения Германии на СССР последний был включён в программу ленд-лиза лишь в ноябре 1941 года, первая помощь от союзников поступила раньше. Уже 31 августа в Мурманск пришёл пробный английский морской конвой, открывший регулярное сообщение между СССР и Англией по самому маленькому, не смотря на то, что и самый опасному маршруту.

формирование и Разгрузка обратных конвоев, и обеспечение их действий обусловили постоянное одновременное присутствие на советской почва тысяч и сотен зарубежных граждан. Как жилось на Русском Севере британцам, в первый раз сошедшим на данный берег со времён Гражданской войны в Российской Федерации? Каким был их быт?

Что они ели, выпивали и как проводили свободное время?

Перед тем как перейти конкретно к нюансам судьбы англичан в советских арктических портах, необходимо подчеркнуть, что британский контингент возможно поделить на две многочисленные группы. Первая – члены военно-морских миссий в Полярном, Архангельске и Мурманске, экипажи подводных тральщиков и лодок, и достаточно маленькие солдаты Королевских ВВС, каковые пребывали в СССР в течение долгого времени. Вторая – экипажи судов транспортных судов и Королевского флота, составлявших конвои, нахождение которых в СССР было не столь продолжительным и в большинстве случаев ограничивалось временем разгрузки, формирования и погрузки обратного конвоя в Англию.

Продовольствие

В первые месяцы по окончании начала проводки конвоев одной из главных неприятностей, с которой было нужно столкнуться обеим категориям британцев, было продовольствие. Не всегда время нахождения в порту появилось кратким — бывали случаи, когда суда находились в Российской Федерации месяцами, не смотря на то, что припасы на судах были вычислены на 15 дней.

Сыны альбиона во льдах русского севера

Английские моряки — участники арктических конвоев
(www.bbc.co.uk)

В декабре, в то время, когда в Архангельском порту стоял прибывший 22 ноября 1941 года конвой PQ-3 (общее колличество экипажей превышала 1600 человек), обстановка с продовольствием выглядела следующим образом. В последних числах Ноября штаб Северного флота сказал британской стороне, что на декабрь возможно выделено из запасов 7,7 тысячь киллограм мяса, 1,1 тонны свежей рыбы, 9,6 тысячь киллограм хлеба, 12 тысячь киллограм картофеля и 50 кг яичного порошка. В случае если поделить эти цифры на неспециализированную численность британцев, то получаются достаточно скромные рационы.

Само собой разумеется, стоит учесть запасы, имевшиеся на борту каждого корабля, но они не могли заметно улучшить обстановку.

Такая тенденция сохранялась, за редкими исключениями, в течении всей войны. Не обращая внимания на собственные ограниченные запасы, советская сторона ни при каких обстоятельствах не утаивала ничего от союзников, но предложить что-то ещё СССР просто не мог — к примеру, в первой половине 40-ых годов XX века обстановка с продовольствием в Архангельске пользовалась спросом лучше, чем в блокадном Ленинграде.

Суда союзного конвоя. В отдалении виден корабль сопровождения
(www.bbc.co.uk)

Британцам приходилось изыскивать методы, как самим добыть пропитание при чрезмерно долгого нахождения в Российской Федерации. Долгое потребление крупы, сухарей, размоченных в некоем подобии чая, и варианты применения одного продукта для изготовление различных блюд, как это было, к примеру, с консервированной колбасой — всё это ослабляло как физическое состояние, так и моральный дух моряков: «Только иногда получалось разнообразить стол горсткой и парой картофелин свежих овощей».

В движение шли все средства, и любой экипаж по-различному проводил «операции» по получению продовольствия. Многие из этих историй в полной мере смогут быть выдумкой либо преувеличением, но сам факт таких действий показывает, как остро стояла неприятность с продовольствием.

К примеру, экипаж корвета «Поппи» решил воспользоваться собственными глубинными бомбами чтобы выловить мало рыбы из Белого моря, но, не обращая внимания на все старания, успешного улова у них не получилось. Затем моряки корвета решились совершить некое подобие спецоперации. Одевшись во всё тёмное, обмотав вёсла тряпками чтобы не было звуков от всплесков воды, они отправились на другой берег Двины, где под охраной пребывало картофельное поле, и вынесли оттуда пара мешков картошки.

«Поппи» — английский корвет класса «Флауэр» (Flower-class corvette HMS Poppy)
(http://theleansubmariner.com)

Имел бартер и место между местными жителями и англичанами — моряки обменивали шоколад, тёплые вещи и другое, что было у них на борту, но не имело особенной необходимости, на картошку и каждые другие овощи. Довольно часто всё обменивалось на местный самогон, что, по воспоминаниям, вызывал у союзников бурные хорошие чувства.

Весьма сильное влияние на отношение к сложившимся бытовым условиям оказывал громадный разрыв в уровне судьбы. Данный фактор сказывался на многом и был определяющим в отношении обеих сторон друг к другу, к восприятию неприятностей не только отсутствия и голода многих продуктов, но и других сфер повседневной судьбе на войне.

К примеру, британцам в СССР приходилось выпивать чай без молока, и не смотря на то, что сами британские моряки признавали, что условия судьбы у русских намного хуже, это нарушение привычного распорядка вызывало у них искреннее недовольство. Со своей стороны, у русских возмущение вызывало уже это недовольство британцев по, как им казалось, надуманному предлогу!

Лётчики-истребители 151-го крыла Королевских ВВС слушают патефон в компании советских солдатах. Аэропорт Ваенга, осень 1941 года
(http://www.iwm.org.uk)

У советских морских офицеров, посещавших британские эсминцы с дружескими визитами, громадное удивление привёл к тому факту, что Королевский флот применял лишь дистиллированную воду, не смотря на то, что процесс её получения был достаточно трудоёмким, потреблявшим энергетические ресурсы корабля. Английские офицеры растолковывали это неспециализированным для всех судов Королевского ВМФ приказом чтобы не было эпидемий. Этим самым подчёркивался тот факт, что для русского и англичанина понятия о санитарных нормах различались, как, но, и другие представления о пределах допустимого.

На фоне обрисовываемого голода контрастом выглядят заметки и воспоминания в британских изданиях армейских лет, таких как «The War Illustrated». В них отмечается, что в местах проведения досуга, таких как рестораны, гостиницы и клубы в Архангельске и Мурманске, офицерам и английским матросам подавались красная икра, копчёная сёмга, крабы, мясо, яйца, масло. Либо что лётчики «Харрикейнов» отмечали «переизбыток свежего мяса, ветчины, копчёного лосося, масла, молока», не смотря на то, что и чувствовали маленькой недочёт свежих овощей.

Самый неудовлетворительно обстояли дела с едой у спасшихся с потопленных судов и раненых, размещённых в больницах Северного флота. Рацион их был ещё скромнее потому, что они питались только тем, что им выдавали, и не было никакой возможности обменять собственные вещи на еду, не смотря на то, что по окончании получения ранения для выздоровления была нужна более богатая витаминами пища.

Медицинское обеспечение

Но не только с едой в больницах были трудности. Остро поднявшаяся по окончании первых утрат на северных морских дорогах неприятность медицинского обеспечения приводила к и трудности до 1944 года. Тут также сказывался разрыв в понимании и уровне жизни того, что приемлемо, а что недопустимо в условиях того времени.

Не обращая внимания на оптимистические заявления в послевоенных советских мемуарах о том, что «медицинское оборудование было хорошим», настоящая картина была далека от для того чтобы описания. Медицина в больницах в северной части России англичанами приравнивалась к средневековой. Частично такая оценка была правомерной, поскольку вместо ваты время от времени употреблялся мох, экстракт из хвои заменял тут витамины, а намерено выращенная плесень употреблялась вместо пенициллина.

Были в недостатке каждые обезболивающие и наркоз, что воображало особенную проблему, поскольку чаще всего докторам приходилось сталкиваться, в силу природных условий, с обморожениями. Из-за уже упомянутого недочёта лекарств и потому, что не всегда была возможность как-либо положительно оказать влияние на результаты обморожения, приходилось частенько проводить операции по ампутации конечностей, что из-за отсутствия анальгетиков преобразовывалось в настоящий кошмар для больных.

Операции проводились в спешке и проходили весьма болезненно. Такому безжалостному, но одновременно с этим единственно дешёвому варианту лечения подвергались на равных как советские моряки, так и британские, вот лишь отношение к таким операциям у них было различным.

Британские моряки из экипажа крейсера «Шеффилд» (HMS Sheffield) очищают от льда и снега якорные клюзы. Декабрь 1941 года
(http://rbth.co.uk)

По окончании проведения операции больные выяснялись в помещениях, непригодных для содержания раненых. По воспоминаниям адмирала сэра Йена Кембелла, «твёрдые неудобные кровати, застеленные простынями вызывающей большие сомнения чистоты, находились в палатах близко». Из-за соблюдения светомаскировки для препятствия обнаружению авиацией соперника все окна были заколочены, и помещения, где пребывали пострадавшие, не проветривались.

Это вело к тому, что в больницах было душно и в воздухе витали вызывающие большие сомнения «запахи». В зимние месяцы обстановка усугублялась пониженной температурой в помещениях военного госпиталя — время от времени в операционных и палатах она понижалась до 12 градусов по шкале Цельсия. Помимо этого, всегда случались скачки напряжения, возможности помещения и лишая освещения трудиться с этими аппаратами, как рентген.

Время от времени операции проводились при свете факелов.

Самым отвратительным, согласно точки зрения британцев, было то, что английским докторам не разрешалось самим проводить операции — им дозволялось лишь ассистировать и посещать больных. Большего они не могли, к ним кроме того не прислушивались. Быть может, это было связано с тем, что доктора Северного флота несли ответственность не только за советских моряков, но и за их британских товарищей, и не могли допустить, дабы гипотетическая неточность, совершённая английским доктором, что не подотчётен советскому управлению, стоила им громадных неприятностей при объяснении перед руководством.

Нехорошее медицинское обеспечение вызывало бурю недовольства с британской стороны. С позиций Королевского флота, подобное обращение с пострадавшими британскими моряками было недопустимо, поскольку они пожертвовали практически всем для грузов для СССР. Но в этот самый момент крылось непонимание того, что ничего лучше советская сторона не имела возможности сделать, а доктора Северного флота, проводя непростые операции в условиях практически полного отсутствия какого-либо обеспечения лекарствами и оборудованием, ставили на ноги многих моряков, делая собственную работу так прекрасно, как это было вероятно.

Досуг

Досуг в советских северных портах не было возможности назвать разнообразным. Официально предлагалось лишь посещение отелей с ресторанами и клубов. В Мурманске пребывали гостиница «Арктика» (уничтоженная на протяжении авианалёта 10 июня 1942 года) и интернациональный клуб, а в Архангельске — гостиница «Турист» и такой же интернациональный клуб.

Наряду с этим доступ в отели был разрешён только офицерам, матросы имели возможность посещать лишь клубы, каковые по местной иерархии занимали более низкое положение. Это были единственные заведения, предусмотренные для неофициального общения сторон. В том месте возможно было отведать деликатесы — само собой разумеется, с поправкой на положение, и приводит к сомнению то, что британцев «…ожидал шикарный стол с икрой, пловом и рыбными блюдами — под белое вино и водку».

В той ситуации это было скорее исключением, подтверждающим правило.

Громаднейший интерес у моряков вызывали так именуемые интернациональные клубы в Мурманске и Архангельске. В том месте возможно было и подкрепиться, и, теоретически, пообщаться с местными девушками. Воспоминания британцев, которые связаны с посещением этих клубов, очень противоречивы. В соответствии с некоторым воспоминаниям, воздух была очень тёплой: девушки знали не только английский язык, но кроме того народные танцы обитателей Туманного Альбиона.

Другие моряки, напротив, говорили, что девушки не знали и двух слов по-английски, не радовались, вели себя весьма сдержанно и чуть имели возможность танцевать. Сами англичане растолковывали эти странности тем, что девушкам не разрещалось близко общаться с чужестранцами, за этим шепетильно следили, как их именовали британцы, «дамы-контролёры» и находящиеся на расстоянии «мужчины в униформе». Если ухаживания были бы увидены, девушки могли быть арестованы.

Кроме этого, кроме надзора за девушками, «дамы-контролёры» пробовали распространять коммунистическую литературу среди британцев. Последние, чтобы не создавать каких-либо сложностей, не протестовали и в итоге стали, как они шутили, «хорошими коммунистами».

В Интернациональных клубах проходили концерты и показы кинофильмов. Фильмы были как британские, так и советские, но английские картины должны были сперва взять одобрение от соответсвутющих органов. В клубах кроме этого были орагнизованы уроки русского, что было очень полезно в силу тех трудностей во взаимоотношениях, каковые появлялись от незнания языка и, следовательно, непонимания друг друга.

Эта неприятность особенно остро стояла в бытовых взаимоотношениях, поскольку на официальном уровне постоянно предоставлялись переводчики, а в повседневном общении приходилось разъясняться без их помощи. Некую помощь оказывало знание обеими сторонами, как ни необычно, французского языка, но со временем британцы увеличивали словарный запас русских слов, тогда как русские улучшали собственный британский.

Уничтоженные муниципальные кварталы Мурманска, 1942 год
(http://waralbum.ru)

Цена хорошего обеда в «Арктике» либо «Туристе» составляла порядка 100 рублей на одного человека, другими словами приблизительно 5 фунтов (исходя из того, что в течение всей войны, согласно данным Центробанка РФ, официально фунт стерлингов стоил 21 рубль). Но частенько обед оплачивался за счёт советской стороны и проходил по приглашению офицеров штаба Северного флота.

Важный за это капитан 2-го ранга Г. А. Ригерман в октябре запросил отдел внешних сношений Народного комиссариата ВМФ на выдачу ему на представительские цели, в каковые, кроме угощения британцев, входили кроме этого и подарки, 1500–2000 рублей в месяц. Затраты всегда росли из-за повышения количества прибывающих и находящихся на севере офицеров, и за декабрь Ригерман израсходовал уже 5000 рублей. Это был единственный досуг, что местные власти имели возможность обеспечить — само собой разумеется, со временем он начинал приедаться.

Сами города не воображали никакого интереса для союзников. В воспоминаниях везде присутствует одинаковый эпитет, этот союзниами в отношении Архангельска и Мурманска — «город-призрак». Единственным занятием, дешёвым в городе для британцев, был поиск сувениров для собственных родных и в качестве напоминания о СССР.

Тут опять собственную роль сыграли различия в менталитете — для советских людей казалось весьма необычным на протяжении войны искать сувениры, причём не те, каковые возможно было снять с поверженного соперника по окончании боя, а в более либо менее мирных условиях на территории союзного страны.

Особенной популярностью пользовались эмблемы Красной и различные значки армии — в большинстве случаев их обменивали на шоколад. В магазинах не было фактически ничего, не считая вещей. Имели курьёзные события и место — к примеру, один из английских офицеров обменял на сигареты пара пластинок, кроме того не спросив о том, что на них записано.

Удивлению его не было предела, в то время, когда оказалось, что на них записана вовсе не музыка, а речи Сталина.

Командующий Северным флотом адмирал А. Г. Головко поздравляет английского адмирала Б. Фрейзера — снимок сделан в Мурманске по окончании сражения у мыса Нордкап 28.12.1943, в то время, когда английская эскадра потопила германский линейный крейсер «Шарнхорст»
(http://waralbum.ru)

Ещё одной формой проведения досуга были обоюдные визиты британских и советских моряков на союзные суда. В большинстве случаев эти встречи проходили по следующему сценарию: по окончании получения официального приглашения на прибытия и борт на корабль проводились экскурсия (не более получаса) и беседы с моряками, находящимися на постах. На протяжении бесед выяснялись кое-какие технические изюминки корабля.

Советская сторона в большинстве случаев держалась сдержанно, а вот британские моряки весьма деятельно шли на контакт, говоря не только о том, что их задали вопрос, но и сверх того. Кульминационным моментом визита, в большинстве случаев, был концерт. Как правило концерты проводились на борту английских судов.

Для британцев это было совсем необыкновенное шоу, в большинстве случаев продолжавшееся порядка двух часов и складывавшееся из «народных песен, сельских и цыганских танцев».

Такие концерты собирали аншлаги на британских эсминцах, так что приходилось разделять выступление на два помещения, дабы как возможно больше моряков из команды имели возможность им насладиться. Русская самодеятельность пользовалась огромным успехом, в особенности тогда, в то время, когда советские офицеры выполняли произведения, написанные специально для английских сотрудников. Единственная неприятность пребывала в том, что песни и стихи были на русском, и британцы не имели ни мельчайшего понятия об их содержании, но, однако, это было очень приятно для них.

Перед зрителями выступает пляски и ансамбль песни Северного флота
(http://www.ensemble-sf.com)

По окончании концерта офицеры удалялись в кают-компанию, где их уже ожидал фуршет. Пение начиналось уже и со стороны британцев — по большей части пели национальный гимн Англии. Cоветские офицеры отвечали им «Интернационалом», а после этого все переходили на народные песни.

В ходе общения в большинстве случаев поднималось пара классических тем, таких как обсуждение даты открытия второго фронта в Европе (что нервировало британцев, поскольку данный вопрос их преследовал везде в Российской Федерации), обмен мнениями о сопернике, споры о преимуществах того либо иного склонности и алкогольного напитка всех моряков к выпивке. Потом происходил обмен подарками — значительно чаще ими являлись алкогольные напитки (с советской стороны), такие как вино и водка, с британской стороны нередким подарком была треска, выловленная тральщиками Королевского ВМФ в Кольском заливе.

При проведении этих официальных мероприятий проявлялись очередные различия между союзниками в традициях. В соответствии с переводчику, технику-интенданту 2-го ранга Георгию Трахтебергу, броским отличием было то, что при посещении с дружественным визитом английского корабля никто ни при каких обстоятельствах не предлагал сесть советским офицерам — их британские сотрудники предпочитали вести все беседы, стоя с стаканом и сигарой виски, джина либо рома.

Английские и советские офицеры на концерте на борту линейного корабля «Герцог Йоркский» (HMS Duke of York), 1943 год
(http://collections.rmg.co.uk)

Существовала кроме этого традиция раз либо два в неделю приглашать небольшой количество британских моряков в местные концертные залы на танцы, в кино либо на концерты.

Вторым методом проведения досуга были разные спортивные соревнования. В случае если концерты и официальные визиты распространялись только на экипажи армейских судов, то спорт был дешёв всем. Громаднейшим успехом пользовались спортивные состязания, напрямую связанные с работой моряков: гребля в шлюпках наперегонки, эстафеты и парусные регаты на спасательных плотах. В то время, когда разрешала температура воды, проводились соревнования по плаванию.

Наряду с этим в них вносился элемент риска: по Двине спускали лес, и участникам заплывов приходилось ещё и уклоняться от топляков и брёвен. Кроме таких видов спорта были и сугубо сухопутные: футбол, регби и крикет. Распорядок дня, в силу отсутствия у многих участников команд каких-либо постоянных занятий, составлялся исходя из того, что до обеда игрались в одно, по окончании – соревновались в чем-то ещё.

Спорт игрался ещё и отвлекающую роль, в то время, когда не хватало еды, не было хороших вестей с фронтов, не приходили письма из дома. Помимо этого, соревнования и состязания помогали поддерживать хорошую физическую форму, максимально вероятную при тех условиях пропитания, в которых пребывали моряки, и нужную для обратного перехода. Советская сторона не мешала этим начинаниям и обычно предоставляла без ограничений спортивный инвентарь — к примеру, лыжи зимой.

Проводились совместные матчи по футболу между моряками Северного флота и британцами, проходившие с переменным успехом. Кроме этого очень популярны были и пешие прогулки в окрестностях военно-морских баз. В ответ на вопрос, где британцы смогут прогуливаться в свободное время, им отвечали кратко: «В том месте где нельзя ходить – стоят часовые, каковые постоянно остановят не только вашего человека, но и отечественного».

Прямых запретов не было, но существовало негласное наблюдение, выраженное в форме просьбы информировать о собственных действиях.

механики и Английские лётчики играются в футбол. Аэропорт Ваенга, осень 1941 года
(http://www.iwm.org.uk)

Имели сложности и место, которые связаны с, как это именовалось советской стороной, «предрассудками» британцев. Под этим подразумевалось то, что моряки Королевского ВМФ громадное внимание уделяли приметам — так, капитан английского корабля ни при каких обстоятельствах не выйдет в море в понедельник без крайней необходимости. К примеру, появились затруднения в декабре 1941 года, в то время, когда делегация советских профсоюзовпод руководством Н. М. Шверником, должна была отправиться в Англию.

В её состав входило 13 человек, что и составило главную трудность, поскольку начальником тяжёлого крейсера «Кент», что должен был доставить делегацию в Англию, был умелый моряк Ангус Эдуард Каниннгхэм-Грэхем. Он категорически отказывался брать на борт советских граждан, поскольку их было 13 человек, да ещё и включая двух дам, что было вдвойне нехорошей приметой. Начальник не поддавался на уговоры кроме того главу МИД Англии Энтони Идена.

Выход из положения отыскал посол СССР И. В. Майский, что внес предложение включить его в состав делегации, доведя её количество до «надёжных» 14 человек, и объявил, что дамы также «борются за неспециализированные интересы Англии и Советского Союза, исходя из этого для неё должно быть сделано исключение». И в итоге проблему кое-как решили.

Отношения с местным населением

Важным в повседневной судьбе британских моряков было и общение с местными обитателями, а не только сотрудниками по флоту. Не обращая внимания на запреты общаться с чужестранцами, обе стороны обнаружили методы делать это. Потому, что большая часть взрослого мужского населения было мобилизовано на фронт, в посёлках и городах на севере СССР базой населения стали старики, дамы и дети.

Особенного интереса у британцев общение с пожилыми людьми не вызывало, да и сами старики не стремились к этому. Контакты с женским населением воображали из себя проблему: многие моряки желали бы появляться в обществе девушек, но постоянное наблюдение как за чужестранцами, так и за местными дамами сводило все рвения на нет. Исключения были, но они оставались большой редкостью и обычно влекли за собой неприятные последствия.

В случае если для британцев всё имело возможность закончиться препровождением под конвоем обратно на корабль, то последствия для девушек могли быть значительно важнее, исходя из этого для того чтобы рода контакты фактически не имели места.

По большей части общение британских моряков с местным населением выражалось в контактах с детьми. В условиях, в то время, когда большая часть своих родителей вести войну, трудилось либо кроме того погибло, многие дети были без присмотра. Детская натура самый настроена на восприятие чего-то нового и более открыта для общения, в силу чего стали и дети самая активной группой, которая имела контакты с зарубежными моряками.

Общение это имело две формы. Первой был обмен. Дети встречали моряков обычно в самые первые 60 секунд нахождения на советской почва, до визита ими клубов, ресторанов и гостиниц, что упрощало не совсем законные сделки.

Выше уже говорилось, что курс фунта стерлингов по отношению к рублю был официально установлен как один фунт к двадцати одному рублю, но на «детском тёмном рынке» за плитку шоколада с английского корабля либо пачку сигарет давали от 40 до 50 рублей — таковой курс был значительно удачнее для британцев. Как вспоминали моряки, «карманы у них … были битком набиты деньгами». Это разъяснялось тем, что рубли обесценились и принимались лишь от чужестранцев в ресторанах либо клубах.

Наряду с этим дети обменивали шоколад либо сигареты не для собственного потребления, а применяли их в качестве уже необычной внутренней валюты.

Помимо этого, многие дети были сиротами, и кое-какие из них «усыновлялись» экипажами судов, каковые заботились о собственных «сыновьях полка», кормили и одевали их. Обычно это происходило кроме того без одобрения руководства. К примеру, экипаж корвета «Дианелла», «усыновив» мальчика по имени Володя, сшил ему форму унтер-офицера со всеми нашивками и сделал ему подвесную койку.

Моряки так привязались к мальчику, что в то время, когда корвет уходил из России, желали усыновить его по-настоящему, но ничего не получилось, что было в полной мере предсказуемо.

В целом, отношения с мирным населением носили дружественный темперамент, так, как это было вероятно в условиях армейского времени, в силу изюминок внутренней обстановке в стране и различий в менталитете.

Похороны лётчиков 151-го крыла Королевских ВВС на армейском кладбище в Североморске. Справа почётный караул моряков Северного флота, готовый произвести залп траурного салюта
(http://www.iwm.org.uk)

Подводя результат тем проблемам, с которыми сталкивались представители Королевского ВМФ и ВВС в взаимоотношениях и повседневной жизни со собственными местными жителями и советскими коллегами, возможно заявить, что, не обращая внимания на разногласия, задачи, каковые были поставлены перед двумя сторонами, выполнялись. Обе стороны прилагали все усилия, дабы уменьшить быт и работу друг другу. Английские и советские моряки прекрасно осознавали, что они вести войну на одной стороне, по-человечески радовались победам друг друга и разделяли горе при утратах. Так, британские офицеры вычисляли долгом прийти и лично выразить соболезнования советской стороне, в то время, когда подлодка Северного флота не возвращалась на базу…

Источники:

  1. Документы Центрального Военно-Морского архива РФ
  2. Издание The War Illustrated — London, 1942
  3. Сайт http://www.bbc.co.uk/history/ww2peopleswar
  4. Блон Ж. Война в океанах / пер. с франц. Алчеева И. — М.: Вече, 2000
  5. Виноградов Н. И. Подводный фронт. — М.: Воениздат, 1989
  6. Два конвоя: PQ-17 и PQ-18: Сб. / пер. с англ. А. Г. Больных. — М.: ACT, 2004
  7. Руге Ф. Война на море. 1939–1945. — М.: АСТ, СПб.: Полигон, 2000
  8. Северные конвои: изучения, воспоминания, документы. Вып. 1. Арх., 1991
  9. Северные конвои: изучения, воспоминания, документы. Вып. 2. М., 1994
  10. Скофилд Б. Русские конвои. — М.: ACT, 2003
  11. Супрун М. Н. Ленд-лиз и северные конвои, 1941–1945. — М.: Андреевский флаг, 1997
  12. Хенриксен Х. Мурманские конвои. Военная драма в Арктике и её участники: пер. с норв. Е. С. Гончаровой / под науч. ред. М. Н. Супруна. — Мурманск-Архангельск, 2008

Грома Глас — Сыны северных льдов (Sons of the Northen Ice) [Full Album] 2010


Темы которые будут Вам интересны:

Читайте также: