Тактика парусных флотов: наступать или обороняться?

Взятая на вооружение британским флотом линейная тактика активно применялась Роял Неви в годы Семилетней войны 1756–1763 гг. На протяжении этого конфликта, что из-за его широкого количества и географического охвата вовлеченных стран Уинстон Черчилль кроме того именовал «первой мировой войной», Англия закрепила собственный статус «владычицы морей». Но у этого признания была и обратная сторона, в результате которой парадоксальным образом линейная тактика во многих случаях была малоэффективной.

Наступать либо обороняться?

По сути, спор между «формалистами» и «мелеистами», на котором остановилось повествование в прошлой статье, — это выбор между оборонительной либо наступательной тактикой. В случае если мы, применяя линейную тактику, выстраиваем линию — то любой манёвр угрожает нам её нарушением. Это лишь в книжках две идеально ровные линии судов сражаются между собой.

В действительности неприятности начинаются уже при сближении.

Выглядит оно так, как нарисовано на рисунке:

Тактика парусных флотов: наступать или обороняться?

Дабы сохранить строй, головной корабль должен был первым развернуть на неприятеля. Рулевой второго корабля должен был дождаться, пока первый корабль не ляжет на боевой курс, рулевому третьего корабля приходилось ожидать ещё продолжительнее, и без того потом. В следствии вместо боя на параллельных направлениях флоты соперников образовывали что-то наподобие буквы «V», с углом в голове колонны.

Увидим, что в то время, когда корабль идёт под углом к сопернику – он ограниченно боеспособен, и на время сближения сопернику инициативу. В случае если соперник подготовлен, он сможет нанести приближающемуся кораблю неприемлемые повреждения. Недаром адмирал Роял Неви Джон Джервис сказал:

«Два флота, равных по силам, ни при каких обстоятельствах не совершат решительного сражения, в случае если лишь оба не будут преисполнены решимости сражаться, либо один из командующих не будет так глуп, что сломает собственный строй».

Ясно, что в начале эры линейной тактики пребывало большое количество командующих, каковые разламывали собственную линию либо рвались в ближний бой с британцами. В следствии британцы, ведя оборонительный ближний бой, значительно чаще побеждали. Побеждали как раз вследствие того что соперник сам сближался с ними, неся при сближении утраты.

Ну а в ближнем бою повреждённый соперник линию уже организовать не имел возможности и становился лёгкой добычей — у британцев всё было отработано.

Но чем дальше, тем сложнее начало реализовывать такую «формальную» тактику. Дело в том, что в то время, когда за британцами уже закрепилась слава победителей в морских битвах, нападать их мало кто решался. И сейчас чаще приходилось сближаться им самим.

В таких случаях головные суда в британском флоте (сражения при Менорке, Финистерре и т.д.) несли самые тяжелые потери на эскадре.

Бороться с этим пробовали по-различному. То ставили в авангард более сильные и «толстокожие» суда, каковые при сближении имели возможность выдержать и подавить пламя соперника, то напротив — суда не сильный, дабы пожертвовать тем, чего не жалко. Главным было сблизиться.

Ну а потом намуштрованные команды Роял Неви соперника металлом. К Семилетней войне 1756–1763 гг. разрыв в подготовке стал таким большим, что французы — главные соперники британцев на море — терпели поражение за поражением.

В первой половине 40-ых годов восемнадцатого века, на протяжении Войны за австрийское наследство, у Тулона британская тактика как словно бы бы дала осечку. Но что же случилось в том месте в действительности? Адмирал Мэттьюс, «мелеист», увидев франко-испанский флот, вышедший из Тулона, решил его нападать, не перестраиваясь в боевой ордер.

Наряду с этим, потому, что сигнала об неспециализированной атаке в Роял Неви ещё не было, Мэтьюс держал на мачтах два взаимоисключающих сигнала — «Вступить в бой по свойству» и «Выстроиться в линию баталии». Начальник арьергарда адмирал Лесток, имевший с Мэтьюсом конфликт, решил укрыться за данной формальностью, и помощи центру и авангарду не оказал. На последовавшем позже суде Лесток заявил, что не имел возможности осознать, что ему делать: то ли вступать в бой, то ли выстроить линию.

Сражение при Тулоне, 1744 год

Результатом судебного слушания стало увольнение Мэтьюса со работы, но не за то, что он сломал линию либо неправильно нападал. Его наказали за непонятные распоряжения. Другими словами Мэтьюс допустил просчёт, но его намерения были признаны хорошими.

Лесток же, напротив, цепко придерживался буквы закона, но его намерения были хороши презрения. Он как словно бы сообщил себе:

«Мой глава попал в беду в этом деле; я же буду придерживаться лишь руководств, и пускай и он, а также отечественный флот, и наша страна потерпят поражение; я и ничего не сделаю, дабы оказать помощь ему. Тогда я буду в безопасности, а он, которого я считаю моим личным неприятелем, понесёт наказание».

Ясно, что по результатам трибунала восторжествовали «формалисты», но ненадолго. Уже в бою у мыса Финистерре 14 мая 1747 года адмирал Джордж Энсон атаковал французский конвой под эскортом судов маркиза де Ла Жонкье, не выстраивая линию, и одержал убедительную победу.

Наряду с этим британские суда показали фирменный приём, придуманный Энсоном: любой из доходивших судов проходил за ведущим бой кораблём, применяя последний как щит, и сразу же связывал боем нового соперника. Пользуясь преимуществом в вооружении и скорости, «Западная эскадра» отрезала часть французского арьергарда и, окружив его, начала систематический расстрел. Первыми не выдержали суда Французской Ост-индской компании: два из них смогли убежать, а два сразу же сдались.

В следующем бою у мыса Финистерре, случившемся 19 августа того же года, адмирал Хок кроме этого не стал выстраивать линию и атаковал французскую эскадру л’Этандюэра, закрывавшую торговые суда, с двух бортов. Итог — по окончании упорного боя французы сдались. Так, «мелеисты» фактически сходу отыгрались за тулонское судилище.

Финиш адмирала Бинга

Во второй половине 50-ых годов восемнадцатого века в бою у Менорки адмирал Бинг, приверженец «формалистской» тактики, избрал для боя сближение с французами в линии по касательной, под острым углом, дабы снизить утраты от анфиладного огня соперника и, по возможности, вести по нему пламя при сближении. Таковой способ атаки был бы оптимален, если бы французский флот был неподвижен. Но Галиссоньер, лейтенант-генерал Флота Леванта, сделал вывод, что англичане желают нападать его арьергард.

Убавив паруса, он сдал назад и, разумеется, пара вправо относительно англичан. Это сломало замысел Бинга. Сейчас точка соприкосновения касательных к двум линиям была далеко за кильватерной колонной французов.

Так, если бы Бинг не поменял порядок перемещения, он бы строй соперника на громадном расстоянии и был бы под ветром.

Сражение при Менорке, 1756 год

В следствии Бинг приказал поднять красный флаг на фок-мачте: приказ «Всем вступить в бой!», и спуститься на соперника. Как мы уже обрисовывали выше — головной корабль должен был первым развернуть на неприятеля. Рулевой второго корабля должен был дождаться, пока первый корабль не ляжет на боевой курс, рулевому третьего корабля приходилось ожидать ещё продолжительнее, и без того потом. Это должно было закончиться не хорошо.

Так оно и оказалось.

Шедший шестым, 64-пушечный линкор «Интрепид» утратил фор-стеньгу, его развернуло, и он был на пути следующих судов. Шедший за ним изначально седьмой в линии 64-пушечный «Ривендж» почему-то на ходу решил обойти «Интрепид» с наветра, в то время как в соответствии с «Руководствам для боя и похода» должен был занять место выбывшего из линии корабля и спускаться на соперника. Но ветер был не сильный, лобовой, и корабль вовсе остановился.

Затем «Ривендж» (без какого-либо приказа) просигналил на «Интрепид», дабы тот прекратил пламя, поскольку он планировал взять его на буксир. В следствии эти два корабля создали «пробку» на пути шедших за ними судов. Следующие суда британской линии, «Принсесс Луиза» и «Трайдент», в соответствии с руководствам, кроме этого были обязаны спускаться на соперника.

Вместо этого их капитаны постарались обойти «Интрепид» и «Ривендж» с подветра, опять грубо нарушив «Боевые руководства».

Так, из-за неточностей капитанов часть эскадры Бинга просто не смогла вступить в бой. Ни о каких канонах линейной тактики и нарушениях речи больше не шло. Разумеется, что «формалистский» подход – это чисто оборонительная тактика, и применять её в качестве наступательной было угрожает.

Однако, Бинга делали выводы не за выбранный метод атаки. На трибунале офицеры и капитаны с «Интрепида» и «Ривенджа» утверждали, что никоим образом не мешали Бингу и вторым судам сблизиться с французами, и что адмирал задержался перед ними по собственной инициативе. Кэптены авангарда говорили, что арьергард и центр Бинга не известно почему не поддержали их атаку.

Начальник «Каллодена» по большому счету объявил, что если бы они смело атаковали французов, то «забрали бы все их суда до одного» (!).

Бинг был осуждён за то, что не оказал помощи гарнизону Менорки и расстрелян на шканцах линкора «Монарк» 14 марта 1757 года. Из-за чего было принято столь жёсткое ответ? В начальном периоде Семилетней войны англичане терпели поражения.

Генерал Эдуард Брэддок только что был разбит французами и союзными им индейцами в Америке, а Бинг потерпел поражение у Менорки. Британцам безотлагательно нужен был козёл отпущения, дабы свалить на него все грехи и наряду с этим выгородить настоящих виновников неудач, которыми первенствовали лорд Адмиралтейства Джордж Энсон и глава правительства Генри Пэлэм, герцог Ньюкасл.

Расстрел адмирала Бинга

Потому, что Брэддок погиб в сражении, выбор пал на Бинга. Так, «формалисты» к 1760-м годам потерпели поражение. Сейчас во главу угла ставилась решительная тактика «мелеистов».

Французское противоядие

Хок в заливе Киберон и Боскауэн у Лагоса совсем не заботились о выстраивании какой-либо линии, ведя бой в преследовании. Наряду с этим французы и в том и другом случае из-за неготовности и своих ошибок принять бой потерпели ожесточённые поражения. Само собой разумеется, в морском штабе Франции осознавали, что нужно что-то делать.

И в первой половине 70-ых годов восемнадцатого века морской министр Пьер-Этьен Буржуа де Буэн приказал организовать Эволюционную эскадру (escadre d’evolution). Это было особенное образование — матросов в Эволюционной эскадре было мало, а те, что имелись, практически все были с флагманских судов. Задачей Эволюционной эскадры была разработка и отработка тактических приёмов в войне на море.

По сути, признав, что в ближнем бою французы не в силах догнать и превзойти британцев, эскадра творчески переработала идею Павла Госта о бое в подветренном положении на средней и дальней расстоянии.

Этому много поспособствовала концепция развития французского флота с 1715 года, в которой фактически отказались от судов в 90 и 100 пушек, сделав становым хребтом флота 74- и 80-пушечники. Дело в том, что на дальней и средней расстоянии третий дек у судов не играется особенной роли. Пушки, расположенные на квартердеке и форкасле у громадных судов — маленьких калибров, или обрезанные гаубицы (позднее карронады).

Все они предназначены для ближнего боя. Получалось, что в сражении на средней и дальней расстояниях 74-пушечник и 100-пушечник вооружены приблизительно одинаково.

Мысль французов была несложна: дать британцам инициативу при сближении и затевать обстрел в дальней расстоянии, держа сомкнутую линию (довольно часто бушприт одного корабля фактически лежал на корме другого).

Потому, что неприятель сближался под углом – он не имел возможности применять всю собственную артиллерию, что ещё более помогало французам. Когда британцы сближались на расстояние ближе средней, следовал сигнал «Поворот оверштаг» и либо «Поворот фордевинд» (самое основное — ОТ соперника), и суда французов разворачивались к сопернику незадействованным в сражении бортом, и снова отходили на протяжении поворота на дальнюю расстояние и опять начинали обстрел сближающихся с ними британских судов.

В следствии британцы никак не могли приблизиться на собственную любимую расстояние пистолетного выстрела, где, благодаря подготовке комендоров и достаточно бессчётным громадным судам – трёхдечникам, не имели себе равных. Как ни необычно, эта французская «тактика напуганных» трудилась практически во всех сражениях Войны за независимость английских колоний в Америке. Да, у британцев утраты в судах были смехотворными. Да, ни о каких решительных победах с таковой тактикой не могло быть и речи.

Но — для исполнения ограниченных задач она годилась. Кроме того в сражении у островов Всех Святых в первой половине 80-ых годов восемнадцатого века она бы также сработала, если бы не изменившийся ветер. Роднею в том сражении поймать де Грасса и прижать его к островам.

Так, к 1780-м годам французы нашли действенное противоядие от рвения британцев к ближнему бою. Но у данной манеры ведения боя была вторая неприятность. В случае если тактика британцев потребовала необыкновенной подготовки от комендоров, то у французов в голову угла становились матросы-марсофлоты и их унтер-офицеры.

Как раз от управления парусами зависела успешность и филигранность исполнения тактических приёмов.

Эта тактика была опробована французами при Уэссане (1779) и Чесапике (1781) и принесла результаты. Британцы не смогли одержать убедительных побед. Не смогли этого сделать и французы, но они и не стремились.

Противоядие было обнаружено, и обстановка возвратилась в то положение, в котором она была в 1704 году, по окончании сражения у Малаги. Конечно, «формалисты» воспряли духом, потому что прошлая тактика «мелеистов» сейчас не приносила удач.

Продолжение

Сравнительная тактика трёх основных флагманов флота


Темы которые будут Вам интересны:

Читайте также: