Тулонское сражение 1744 года: трибунал

Итоги Тулонского морского сражения 1744 года были весьма противоречивыми. Британская эскадра адмирала Мэтьюса, не обращая внимания на саботаж адмирала Лестока, смогла нанести союзному франко-испанскому флоту важные утраты и практически отнять у него дееспособности. Но в самой Англии результаты сражения были восприняты как громадная неудача.

По его итогам в 1745–1746 году был совершён последовательность судебных слушаний, в которых поиск истины был тесно переплетён с разнообразные интригами.

В сухом остатке

На протяжении сражения британцы утратили около 250 человек убитыми и раненными, союзники — один человек и 1000–1100 корабль ранеными и убитыми. Самые тяжелые потери со стороны британцев были на «Мальборо» — 43 убитых и 120 раненных. У испанцев были убиты капитаны судов «Реал Фелипе», «Нептуно» и «Константе».

Сразу же по прибытии на Минорку Лесток написал письмо собственному покровителю — Генри Пелэму, герцогу Ньюкаслу, главе партии вигов и премьеру. В нем адмирал обвинял адмирала Мэтьюса в отсутствия компетенции:

«Я не желаю тревожить вас относительно причин данной неудачи. Но для вашей лучшей информации я разрешу себе направить вам подробности плавания отечественного флота, начиная с момента, в то время, когда соперник отплыл из Тулона и до того момента, в то время, когда мне приказали преследовать его. По окончании чего мы не видели его, не смотря на то, что имели очень свежий ветер в наветренное положение и нашу пользу, и они должны были кинуть собственные покалеченные суда, в особенности испанского флагмана, либо же принять сражение в условиях отечественного превосходства, потому, что, как минимум, четыре испанских корабля были выведены из строя, а ещё один сожжён.

Напоследок я подчеркну, что, не смотря на то, что на протяжении боя было большое количество сигналов относительно построения в линию баталии, фронтом либо в кильватер, но, её ни разу не получалось выстроить, кроме лишь вечер по окончании боя, в то время, когда мы остановились, перед тем, как неприятель бежал от нас».

Со своей стороны Мэтьюс собственной властью отстранил Лестока от руководства и выслал в Англию, дав совет приготовиться к трибуналу.

О последовавших судах будет поведано ниже, а тут напомним, что де Кур и Наварро прибыли в Аликанте, а позже в Картахену. По пути французы смогли захватить 4 богатых британских торговца и отконвоировали их в Тулон. Испанский король Филипп V был восхищен боем у Тулона.

Наварро получил титул маркиза де ла Викториа, де Лаж – орден и следующий чин, а тело капитана Херальдино, главного храбреца боя «Реал Фелипе» с британцами, по приказу самоустранившегося от управления боем в самый его разгар Наварро 23 февраля выбросили за борт.

Позднее де Лаж написал мемуары, в которых разругал всех: и Наварро, и Херальдино. Согласно точки зрения де Лажа, «Реал Фелипе» вести войну так прекрасно лишь вследствие того что им руководил великий храбрец — сам де Лаж. Но эти сведенья очень сильно противоречат показаниям лейтенантов испанского флагмана.

Тулонское сражение 1744 года: трибунал

Хуан Хосе Наварро

Наварро по окончании прихода в Картахену отправился на увеличение, взяв чин лейтенант-генерала. Руководство эскадрой принял хефе ди эскуадра Дауттевиль, начальник «Санта Исабель», произведённый по окончании боя в адмиралы.

Неприятный ветер не разрешил Мэтьюсу потом блокировать Тулон, и он ушёл чиниться на Менорку. Именно поэтому французы смогли перебросить подкрепления в Италию.

Испанцы нажаловались на де Кура (не смотря на то, что именно он спас их от уничтожения), и 78-летний ветеран был смещён с должности главы Тулонской эскадры.

Не обращая внимания на видимый успешный итог, Тулонское сражение по существу было разгромом союзного флота. Французская и испанская эскадры больше не воображали организованную силу. Суда Наварро до конца войны простояли в Картахене, опасаясь идти в Кадис, где их возможно было бы починить (в Картахене условия для ремонта были нехорошие).

Исключение составил лишь «Собербио», возвращённый обладателям и ушедший весной 1748 года на Мадейру, а после этого — в Вера-Крус.

Разбирательства с капитанами

Возвратившись в Англию в первой половине 40-ых годов восемнадцатого века, адмирал Лесток столкнулся со общим негодованием, его открыто обвиняли в проигрыше Тулонского сражения. Осознав, что публичное вывод настроено быстро против него, Лесток поднял ветхие связи и "настойчиво попросил" от герцога Ньюкасла проведения суда. Его Светлость предоставил королю все бумаги, в ответе Его Величество сообщил:

«Я осознаю, как много зависит от сохранения надлежащей дисциплины во флоте и как принципиально важно дать в руки правосудия всех, кто не выполнил собственный долг в этом ответственном событии».

В июле Адмиралтейство инициировало разбирательство по поводу Тулонского боя. 29 августа было оглашено о начале следственных действий. Мэтьюс, передав руководство Роули, 19 сентября отплыл в Англию.

12 марта 1745 года Палата общин инициировала запрос в Адмиралтейство по поводу поведения в сражении у адмиралов и Тулона кэптенов. Первый трибунал собрался на борту ЕВК «Лондон» 23 сентября под руководством адмирала светло синий флага Чалонера Огля. Стоит заявить, что глава трибунала был выбран неудачно.

Огль только что возвратился из Вест-Индии, где вместе с адмиралом Верноном взял пара больных ударов от испанцев. Он рвал и метал, сохраняя надежду строгостью и беспощадностью заретушировать собственные неудачи в Карибском море.

Характерно, что Адмиралтейство отказалось дать под суд хотя бы одного из капитанов Лестока: под суд попали 11 капитанов, и все они были из центра и авангарда.

Карикатура с требованием парламентского расследования по поводу неудачи у Тулона

Первым разбирали дело лейтенантов с «Дорсетшира». Их обвинили в том, что они рекомендовали кэптену Берришу не атаковать противника. Слушания были жаркими, но все же обвинение с лейтенантов сняли.

Вместо этого было выдвинуто обвинение уже против кэптена Берриша, что якобы намеренно не оказал помощи «Мальборо» в сражении против «Реал Филиппе». 9 октября было зачитано распоряжение трибунала:

«В связи с тем, что капитан Берриш оставался в бездействии в течение получаса, в то время, когда он имел возможность бы оказать помощь “Мальборо”, и не был в одной линии со своим Адмиралом, в то время, когда тот первый раз привёл собственный корабль к ветру и начал спускаться на соперника, он частично подпадает под обвинение, выдвинутое против него, в том, что он не сделал всего от него зависящего, дабы сжечь, потопить либо стереть с лица земли соперника, и не оказал должной помощи “Мальборо”, пока не взял соответствующего сигнала от Адмирала. Так, он подпадает под Боевых 12 инструкций 13 и статьи, и суд постановляет, что он должен быть уволен за недостойное поведение и обязан окончательно принимать во внимание негодным чтобы быть офицером флота Его Величества».

Суд не учёл того факта, что корабль Бэрриша имел повреждения и потому не имел возможности сходу оказать помощь «Мальборо», и того, что именно он после этого прикрыл его и вывел его из боя.

Следующим делали выводы кэптена Эдмунда Уильямса с «Ройял Оак». Ему предъявили обвинения по четырём пунктам:

  • не держался в одной линии с адмиралом;
  • на протяжении сражения держался в стороне от боя;
  • не реагировал на сигналы адмирала сблизиться с соперником и нападать;
  • солидную часть сражения не стрелял по испанцам.

Уильямса признали виновным по двум пунктам, но, учитывая прошлые заслуги, и учтя его нехорошее зрение, трибунал решил строго не наказывать начальника «Ройял Оак». Суд постановил, что Уильямса запрещено более применять на море, но советовали Адмиралтейству покинуть его в перечне половинного оклада в соответствии со старшинством. Их Лордства приняли эти советы.

Эдмунд Уильямс, капитан с 1734 года, во второй половине 40-ых годов XVIII века лишился работы из Ройял Неви в чине адмирала.

18 октября на ковёр привели к командиру «Руперта» Джона Эмброуза. Суд счёл, что он не выполнил собственный долг, избегая сражения на более близкой дистанции, в то время как это было в его силах.

Учитывая, что и до, и по окончании сражения он показал себя как энергичный офицер, и его неудача в сражении проистекала из ошибочного суждения, суд приговорил его только к увольнению за недостойное поведение (в зависимости от милости Его Величества, т. е. с просьбой о королевском прощении) и штрафу в размере годового оклада в пользу чатамского казначейства. Позднее Эмброуз был восстановлен в звании и в первой половине 50-ых годов восемнадцатого века выгнан с работы с чином адмирала.

Кэптен «Чичестера» Уильям Дилкс был обвинён в том, что не спускался на соперника и не нападал с ближней дистанции, не смотря на то, что имел возможность это сделать. Суд счёл обвинение доказанным и отнять у него звания кэптена, но позднее Дилкс кроме этого был восстановлен в собственном чине, не смотря на то, что и оставался в перечне с половинным окладом. Кэптен Фрогмор (начальник «Бойна») не дождался финиша разбирательства по собственному делу и погиб 8 ноября 1744 года в Леванте.

Кэптен Ричард Норрис («Эссекс») был обвинён собственными же офицерами в недостойном поведении на протяжении сражения, его дело рассматривалось в Порт-Магоне. Но, потому, что он уже покинул руководство своим кораблём и приобретал половинный оклад, тамошний трибунал по окончании продолжительных дебатов сделал вывод, что это не подлежит его юрисдикции.

Подробности этого дела и протест в сильных выражениях офицерами-обвинителями затем были направлены в Англию, и Адмиралтейство приказало Норрису прибыть к себе и предстать перед судом. Но на пути к себе тот, пользуясь эргономичным случаем, бежал из Гибралтара в Испанию, так, разумеется, признавая собственную вину. Норрис погиб в неизвестности, которую заслужил.

Адмирал Лесток выдвинул обвинения против кэптенов Роберта Пэтта («Принсесс Кэролайн»), Джорджа Склейтера («Саммерсет»), Тэмпла Уэста («Варвик»), Томаса Купера («Стирлинг Кастл») и Джеймса Ллойда («Нассау»). Он обвинил их в неподчинении своим распоряжениям. Два кэптена были оправданы, а три — выгнаны с работы с формулировкой «за недостойное поведение».

Но, потому, что обвинения против них не затрагивали их опытную честь и способности, их дело было сочтено сложным (difficult), и король тут же вернул их в их звании, потому, что кроме того он осознавал, что действия упомянутых выше начальников авангарда были полностью верными.

Кстати, Мэхэн и Коломб уверяют, что четырём судам, шедшим за «Мальборо», не на кого было спускаться, поскольку пять концевых испанских линейных кораблей отстали. Но, как направляться из сообщения не сильный в подшивке материалов по Тулону, он, будучи предпоследним в дивизионе Мэтьюса, вёл бой с испанцами, каковые от него отставали! Из этого направляться, что эти пять последних испанских судов могли быть легко зажаты между четырьмя линейными кораблями, шедшими за «Мальборо», и дивизионом Лестока.

И, следовательно, именно на Лестоке лежит ответственность за неиспользование данной возможности.

Суд над Лестоком

По окончании перерыва возобновился суд над самим Лестоком. Огль, сославшись на недомогание, покинул пост главы трибунала и был заменён контр-адмиралами Перри Мейном (ярым вигом) и Джоном Бингом (сыном Джорджа Бинга, участником парламента от партии вигов). На суде Лесток настаивал, что он не имел возможности сражаться, не нарушив наряду с этим линии.

Он, якобы, не имел таковой возможности, потому, что, не смотря на то, что сигнал сражаться и был поднят, вместе с тем все ещё развевался сигнал держаться в линии баталии. Он был единогласно оправдан.

Ричард Лесток

Истина же заключалась в том, что Лесток отыскал убежище за чисто техническими извинениями, каковые и выручили его. Наряду с этим он действовал противоположно духу собственной прошлой корреспонденции с капитаном Барнеттом, в которой утверждал, что подчинённый обязан выйти из линии, кроме того без приказа, для соединения с главными силами и оказания им помощи в сражении. Другими словами, для собственных заинтересованностей — а их было нетрудно сформулировать — Лесток забыл о собственном долге перед своими товарищами и своей страной по оружию и не стал отступать от буквы руководств.

На протяжении суда над Лестоком случилось очень знаменательное событие. 15 мая 1746 года Лордом — Главным судьёй (Lord Chief Justice) суда по общегражданским искам Джоном Виллисом был арестован глава данного трибунала — адмирал Перри Мейн. Лорд — Основной судья выдвинул против адмирала Огля и адмирала Мейна обвинение в несправедливом лишении свободы на протяжении похода на Картахену лейтенанта морских пехотинцев Джорджа Фрая и нехорошем с ним обращении.

Обстоятельством его пыток и заключения был незаконный решение суда, вынесенный армейским трибуналом под руководством данных господ. Обвинение было принято судом присяжных.

Арест главы трибунала вывел из себя его участников. Не обращая внимания на тот явный факт, что гражданский закон постоянно имеет приоритет над армейским, они приняли резолюцию, в которой говорилось о Лорде — Главном судье с неотёсанным неуважением. Эти резолюции они направили Лордам Адмиралтейства, каковые представили их королю.

Его Величество пара быстро выразил собственный недовольство тем оскорблением, которое было нанесено трибуналу.

Но король, как и Лорды Адмиралтейства, имел очевидно смутное представление о той огромной власти, которой был наделен Лорд — Основной судья суда по общегражданским искам. Тот, определив о таких резолюциях трибунала, срочно приказал забрать под стражу всех его участников. Виллис начал предпринимать и другие меры, дабы обезопасисть собственную должность, в то время, когда этому эпизоду был положен радостный финиш — члены трибунала извинились и всецело ему подчинились.

Ответ трибунала по делу Лестока было следующим:

«Незадолго до сражения ночь была яркая, и Адмирал прекрасно видел Адмирала, а тот — видел Адмирала. И в случае если Адмирал думал, что дивизион Адмирала был через чур на большом растоянии на ветре, то он должен был отправить ему шлюпку, или каким-либо иным образом сказать ему о собственном приказе, а не делать выводы об этом на другой сутки, в то время, когда уже решили сражаться; потому, что это не было использовано, то это указывает, что Адмирал полагал, что дивизион Адмирала не был на большом растоянии от него на ветре и, следовательно, не нарушил приказ Адмирала.

Нет оснований считать, что порядок дивизиона Адмирала был нарушен, в то время, когда он лег в дрейф, напротив, его дивизион имел наилучший строй во всем флоте Его Величества. Днища его судов были очищены, суда готовься к бою, выстроены в линию баталии, довольно чего он делал и репетовал сигналы, равняется, как и другие, сделанные в данный сутки.

Если бы Адмирал поставил паруса ночью без приказа собственного командующего, это было бы неоправданным нарушением дисциплины; совершенно верно кроме этого Инструкции не содержат приказа, предписывающего какому-либо дивизиону ставить ночью паруса по окончании того, как флот лег в дрейф.

Столкновение французского и британского фрегатов

Указание в обвинении относительно того, что следующим утром был поднят сигнал о линии баталии, является доказательством того, что он был спущен на ночь. И на базе последовательности свидетельских показаний Адмирал поставил паруса утром, отрепетовал (ответил повторением сигнала — прим. ред.) и выполнил данный сигнал и предпринял все от него зависящее, дабы занять собственный место и подойти к центру.

Многие свидетели как обвинения, так и обвиняемого утверждают, что последний поставил паруса раньше Адмирала для того, чтобы сократить отличие в дистанции, которая появилась ночью из-за отличия в дрейфе.

Большая часть свидетелей обвинения и все свидетели обвиняемого объявили, что Адмиралу было нереально присоединиться к Адмиралу и примкнуть к линии, перед тем как был вечером спущен сигнал погони, кроме того многие из остальных свидетелей признали это фактом.

Адмирал, спустившись на арьергард флота союзников, исключил Адмирала из сражения, даже если бы он смог подойти; потому, что, в случае если обе линии флотов сблизились, в то время, когда Адмирал вступил в бой с «Реал Фелипе», Адмиралу и его дивизиону достался бы для боя лишь один корабль флота соперника.

Депеши, направленные Адмиралу Адмиралом с двумя лейтенантами, включали распоряжения поставить все вероятные паруса чтобы он примкнул к линии баталии. Не было поднято никакого сигнала для него и его дивизиона относительно погони либо же сигнала.

Нет ничего, что показывает, что Адмирал был основной либо частичной обстоятельством неудачи флота Его Величества в Средиземноморье. Вступление в неспециализированное сражение, в соответствии со Статьей 19, и обеспечение должных диспозиций флота утром для спуска на соперника для обеспечения громаднейшего преимущества не зависели от него.

Если бы по большому счету целый дивизион Адмирала отсутствовал, и в случае если исключить 4 концевых корабля, каковые оказали не больше помощи собственному флоту, чем дивизион Адмирала флоту Его Величества, оставшиеся суда флота Его Величества все равно превосходили оставшиеся силы флота союзников.

Адмирал оставался на своем командном посту в течение всего февраля, и, по окончании всех предъявленных ему обвинений, ему было оказано доверие (приказом Адмирала) возглавить флот при нового сражения, причем независимо от того на каком галсе был бы флот. Из этого следует, что Адмирал в то время не считал его виновным в нарушении им его обязанностей.

Ни одно из представленных свидетельств не подтверждают обвинения в том, что Адмирал нарушил собственные обязанности.

Последнее: информация, на которой выстроены обвинения, представляется поверхностной, абсурдной и неверной; свидетельства, представленные для её помощи недостаточны, и много свидетелей, как со стороны обвинения, так и со стороны подсудимого, опровергли ее, всецело и по отдельным частям.

Исходя из этого суд единогласно оправдывает подсудимого, и он, так, почетно оправдан».

Решение суда Мэтьюсу

Слушание дела Мэтьюса началось 16 июня 1746 года. Лесток подал обвинения по 15 пунктам, и тут, правда по окончании бурных дебатов, приверженцы расширенного толкования «Руководств по бою и походу» потерпели поражение от приверженцев их буквальной трактовки. Быть может, это и имело суть в те дни, потому, что в прошлые годы дисциплина была на низком уровне.

Мэтьюс, рвение которого сделать всё от него зависящее для разгрома соперников его страны не было возможности бы отрицать, услышал решение суда 22 октября.

Лондон, Вестминстерский мост, 1745

«Суд опросил представленных свидетелей как со стороны обвинения, так и от обвиняемого, и шепетильно разглядев их показания, единогласно решил о том, что Томас Мэтьюс, допустив разные нарушения собственного долга, был основной обстоятельством неудачи флота Его Величества в Средиземном море в феврале месяце 1744 года, что он подпадает под воздействие Статьи 14 Акта 13-го Карла II по установлению приказов и статей для лучшего управления флотом Его Величества, боевыми судами и силами на море, и суд единогласно сделал вывод, что упомянутый господин Томас Мэтьюс должен быть выгнан с работы за недостойное поведение и быть признанным неспособным к какому-то ни было применению на работе его Величества».

Характерно, что в обвинении Мэтьюса именуют «мистером», а не «адмиралом».

Нужно заявить, что решение суда мало обеспокоил Мэтьюса. Тот ни при каких обстоятельствах не скрывал, что пришел во флот из комиссионеров, дабы мало получить. В Леванте было забрано большое количество призов, исходя из этого Мэтьюс взял так нужные ему деньги.

Погиб он в собственном поместье в первой половине 50-ых годов восемнадцатого века, успев выдать замуж собственных дочерей.

без сомнений, с чисто юридической точки зрения, Мэтьюс заслужил такое наказание. Вместе с тем без сомнений да и то, что все поведение Лестока было значительно более предосудительным, чем поведение его начальника. Мэтьюс допустил просчёт, но его намерения были хорошими; Лесток цепко придерживался буквы закона, но его намерения были хороши презрения.

Он как словно бы сообщил себе: «Мой глава попал в беду в этом деле; я же буду придерживаться лишь руководств, и пускай и он, а также отечественный флот, и наша страна потерпят поражение; я и ничего не сделаю, дабы оказать помощь ему. Тогда я буду в безопасности, а он, которого я считаю моим личным неприятелем, понесёт наказание».

Победа в суде не принесла счастья Лестоку. В том же 1746 году он был восстановлен в звании, а также стал адмиралом светло синий флага. Его прописали начальником экспедиции против французского порта Лориан, которая с треском провалилась.

В том же году он и погиб.

Наполеон Бонапарт Осада Тулона


Темы которые будут Вам интересны: