Везение и расчёт: родители гангутской виктории

Тяжело отыскать в памяти морскую победу в русской истории, которая была бы так же известна и так же овеяна ореолом славы, как Гангутская виктория. Её классические описания так однозначны, что думается, словно бы подводных камней и никаких неясностей в них быть не имеет возможности. Но так может показаться лишь на первый взгляд.

Что же в действительности произошло в 1714 году рядом от полуострова Ханко?

Перехват инициативы

К 1714 году на протяжении Северной войны войска России Петра I смогли всецело завоевать Карелию и Прибалтику. Война была перенесена в Финляндию.

Перед этим, в 1712 году, главные силы шведов (около 20 000 человек) были сосредоточены в Померании. Но в мае 1712 года шведский командующий Магнус Стенбок победил сражение у Гадебуша, но был закрыт в крепости Теннинген и сдался со всем войском (10–11 тысяч людей) союзной датско-прусско-русской армии. В столице шведской Померании – Штральзунде – осталось лишь 3000 армий гарнизона, но скоро из Швеции прибыло подкрепление, и неспециализированные тамошние силы шведов, по различным данным, увеличились до 10–12 тысяч людей.

В Финляндии сейчас действовал шведский корпус под руководством Карла Густава Армфельдта численностью 7000 человек. Армфельдт поменял тут пассивного Георга Любекера. Но уже к началу 1714 года корпус сократился практически в два раза (в соответствии с книге Хуго Эдуарда Уддгрена «Война в Финляндии, 1713 год», в феврале 1714-го шведские силы насчитывали тут всего 3500–4000 человек). Исходя из этого шведы отвели армию в Вестерботтен (провинция на северо-востоке современной Швеции).

В данной ситуации единственной защитой от вражеского вторжения в Финляндии оставался лишь щведский флот.

Царь Пётр замечательно осознавал ситуацию . В письме от 1 января 1714 года к Ягужинскому он пишет:

«Понеже сейчас шведская сила токмо в обороне их флота состоит, для того зело нам необходимо об оном ведать, для чего старайтесь сыскать всякого обозревателя, что бы нам постоянно давал знать об их флоте, и о другом, что будет в Карлскроне делаться, за что ему и дачу нарочитую давать слово».

Везение и расчёт: родители гангутской виктории

Царь Пётр I

Разгромив либо оттеснив шведский флот, Русское государство закрепляло собственные завоевания в Финляндии и Прибалтике, а помимо этого — открывало себе доступ к фактически шведским берегам. Так, победа над шведским флотом существенно приблизила бы финиш войны.

Нужно заявить, что шведы в полной мере осознавали эту угрозу. На начало 1714 года их флот включал 23 линейных корабля, 13 фрегатов, 1 бригантину, 6 прамов, 3 шнявы и 1 поляку (эти даются по книге Яна Глете «The Swedish fiscal-military state and its navy, 1521–1721»). Но солидную часть его сил на себя оттянул флот союзника России — Дании.

Датчане в Балтийском море вооружили 19 линкоров и 9 фрегатов (в соответствии с Андерсону, «Морские войны на Балтике в парусную эру»), а ещё 4 фрегата и 2 корабля послали в Северное море, к Гётеборгу. Однако, в кампанию 1714 года шведы только 7 судов выделили против датского флота, а 16 направили в восточную Балтику, для русских русского перевозок и блокады флота в Финляндию.

Для трансформации ситуации в собственную пользу Пётр принял комплекс мер. В первую очередь, был ускорен ввод в строй новых судов. Помимо этого, агенты русского царя начали массовые закупки в Англии и Голландии судов «мало б/у», каковые массово распродавались призовыми судами этих государств.

Война за Испанское наследство закончилась, и флоты ведущих морских держав ожидало резкое сокращение. Переписка Петра того времени была легко завалена письмами наподобие этого:

«Доношу Вашему Царскому Величеству, что сейчас имеется в приходе корабль, именуемый «Свистен-Менуар», англицкий, носит на себе 46 пушек, старостию 5 лет, долгой 116 футов по нижней палубе. Забран был французами, да поворочен взад англицкими приватирами, и сейчас реализовывают его, токмо без вашего указу приобрести его не смею»

(из письма Салтыкова Петру от 22 января 1714 года)

Пётр на верфях

На 10 апреля 1714 года численный состав Балтфлота был следующим: 11 линкоров (от 40 пушек и выше), 5 фрегатов (от 18 до 36 пушек), три 32-пушечных прама, 6 транспортов и 16 шняв. Бедой русского флота были некомплект экипажей (они спешно формировались, но их ещё предстояло научить), и ожесточённая дефицит пушек. Так, на прибывшем из Британии «Стратфорде» вместо 50 пушек их было всего 33.

Ещё 17 предстояло отлить самим и поставить на корабль.

Помимо этого, насущной была и логистическая неприятность. Финский залив недалеко от Невы и острова Котлин освобождается ото льда лишь в первых числах Мая, в то время как недалеко от Стокгольма и Карлскроны лёд начинает сходить в последних числах Февраля. Так, шведы имели возможность вывести собственный флот в море на два месяца раньше, чем русские.

Соотношение сил

Итак, 15 мая 1714 года у Або показалась эскадра шведского адмирала Густава Ваттранга в составе 16 линейных кораблей, 3 фрегатов, 2 прамов и 12 галер.

22 июня 1714 года русский корабельный флот (под руководством шаутбенахта Петра Михайлова – другими словами фактически Петра I) прибыл в Гельсингфорс в следующим составе:

  • Линкоры: 64-пушечный «Св. Екатерина», 54-пушечный «Полтава», 60-пушечный «Виктория», 50-пушечные «Пернов», «Св. Антоний де Падуа», «Рандольф», «Оксфорд», «Страдфорд», 40-пушечный «Эсперанс»;
  • Фрегаты: 36-пушечный «Самсон», 32-пушечный «Лансдоу», 30-пушечные «Св. Петр» и «Св. Павел»;
  • Шнявы: «Принцесса», «Наталья», «Диана».

Тем самым русские закрыли Финский залив для шведов. Мыс Поркалла-Уд, находящийся рядом с Гельсингфорсом на севере, и остров Нарген у Ревеля на юге сужают вход в горло залива и являются ключами к его обороне. Русский флот прикрыл армейские перевозки по морю из Ингерманландии в Финляндию.

Карта Финляндии, первая добрая половина XVIII века

Неспешно в Гельсингфорс начали прибывать и другие русские суда – выстроенные в Архангельске суда «Рафаил» и «Гавриил», приобретённые в Британии «Ормонд», «Арундель», «Фортуна», «Леферм» и приобретённый в Голландии «Перль». Так, всего лишь за два месяца флот Петра вырос с 9 до 16 судов – итог настойчивой реализации и удивительной прозорливости собственных планов!

Тем временем Ваттранг отослал дивизион адмирала Эрика Лиллье (6 линейных кораблей и 1 фрегат) на поиск русских сил. Соединение Лиллье нашёл вышедший в крейсерство русский фрегат «Св. Павел», что успел своевременно предотвратить отечественные силы.

В 7 утра 29 июня у Поркалла-Удд Лиллье нашёл идущую к нему русскую эскадру из 16 линкоров, 5 шняв и 3 фрегатов. Конечно, шведы начали отступать, а русский флот устремился в погоню. В следствии гонки вылетел на мель «Арундель», часть отечественных судов отстала, и к 17:00 преследовали Лиллье лишь 7 фрегата и русских 2 кораблей.

Швед развернулся, подготавливаясь к бою, и отечественные суда были вынуждены отойти к Гельсингфорсу. В соответствии с приказу Петра от 22 мая 1714 года вступать бой со шведами разрешалось лишь при превосходстве в силах на треть и более:

«в бой вступать с неприятельским флотом, усматривая, нежели мы посильнее будем неприятеля третьей долью судов, равных против их на море. А нежели неприятель судами будет посильнее, либо хотя бы в равном числе против нас – то в бой не вступать».

Лиллье счёл за благо не преследовать русский флот и соединился с Вартрангом. Сейчас эскадра Ватранга включала следующие суда (все от 40 до 60 пушек): «Oland», «Halland», «Estland», «Gottland», Bremen», «Stockholm», «Wenden», «Prins Karl Fredrik», «Fredrika Amalia», «Westmanland», «Skane», «Werden», «Pommern», «Sodermanland», «Gotheborg», «Riga» и «Lifland» (эти из «Finlands minnesvarde man. Samling af lefnadsbeteckningar», Helsingfors, 1853–1857), конечно три фрегата, два прама и 12 галер.

Стокгольм XVIII века

Главные силы Ватранга пребывали у Або, закрывая с моря шведское побережье и Западную Финляндию Ботнического залива от вероятных действий русского галерного флота. Шведский флот вправду был последним эшелоном обороны. Прорви русские эту линию – и грабить шведские тылы они имели возможность бы без всяких последствий, сухопутных сил для обороны собственного побережья у шведов просто не было.

Все их имевшиеся в наличии войска были сосредоточены в Померании, в Финляндии, а также в Сконе и у Гётеборга.

10 июля 1714 года к полуострову Гангут (Ханко) подошла галерная флотилия адмирала Фёдора Матвеевича Апраксина (1 бомбардирский корабль, 99 галер). Шведы же подобным образом ответить не могли: у них просто не было галерного флота. Первый армейский (так в Швеции именовали прибрежный) флот в громадных масштабах они лишь начали строить в 1713 году.

Дабы хоть как-то закрыть эту дыру, шведы купили в Голландии и Англии пара парусно-вёсельных судов (к примеру, в Англии было приобретено парусно-гребное судно «Ольбинг», переименованное по прибытии в Швецию в «Луиза-Ульрика»).

Тут необходимо осуществить маленькое отступление. До Северной войны шведский флот строился как орудие, талантливое переломить движение войны в главном сражении. Соответственно, главную его силу составляли фрегаты и линейные корабли.

Что к 1714 году проделал Пётр? Он попытался уравновесить шведские линейные силы собственными линейными силами. Да, русский Балтфлот ещё не имел возможности сражаться на равных со шведами, но уже самим фактом собственного существования сковывал их силы.

Но, помимо этого, Петр создал громадной галерный флот, и вот это стало решающим преимуществом. Потому что крыть его сопернику было нечем. Если бы у нас был лишь галерный флот – шведам возможно было бы собрать громадную экспедицию из сухопутных войск и военного флота, высадиться в дислокации и местах строительства гребного русского флота и просто всё стереть с лица земли.

Но потому, что существовал и русский парусный флот – данный сценарий сейчас был неосуществим. Так как сперва было нужно бы вступать в бой с ним, а это и понижение темпа операции, и вероятные утраты, и ослабление силы удара.

Морская война была перенесена на мелководья. Кто сумел бы осуществлять контроль собственные прибрежные воды и наносить неожиданные удары по чужому побережью – тот в итоге и победил бы это противостояние. Для Швеции неприятность пребывала в том, что линейный флот функционировать на мелководье не умел и не имел возможности.

А вторых судов у шведов до поры до времени просто не было.

Помимо этого, к началу XVIII века шведская армия и шведский флот воображали две отдельные структуры, мало связанные между собой. Флот жил собственной судьбой, армия – собственной. Флотский бюджет был очень сильно ужат в пользу армии (снижен с 800 до 300 тысяч даллеров в год), соответственно, денег хватало на самый минимум – поддержание наличного состава судов.

Ни на постройку новых судов, ни на реформы средств не хватало.

Ревельский замок

Но возвратимся к нашему главному повествованию. Итак, русский корабельный флот был отведён к Ревелю. Из-за чего?

Во-первых, пара судов взяли повреждения. Помимо этого, как мы не забываем, на судах был некомплект пушек и команд. Кроме этого имел место расчёт на соединение с датским флотом, дабы уже объединённой эскадрой дать бой шведам.

Но, датчане вместо обещанных 6 фрегатов и 2 кораблей отправили к Борнхольму всего 1 линейный корабль и 2 фрегата, и замыслам о сильной эскадре союзников не суждено было сбыться.

Со своей стороны, галерный флот с десантом в 15 тысяч людей сосредоточился у Гельсингфорсе. Как раз ему был поставлена задача осуществить прорыв к Алландским островам и разорение шведских тылов.

Как было принято спорное ответ выставить против основных шведских сил как раз галеры? Из-за чего парусные суда не вышли в море и не дали бой шведам? Тут логика Петра ясна.

Затевать историю собственного флота с поражений не хотелось, так же как не хотелось утратить с таким трудом выстроенные и приобретённые суда. Утраты же галер неизменно легко было восполнить. Помимо этого, в следующем году количество русских судов должно было сравняться со шведскими, в этот самый момент уже возможно было пробовать мериться силами.

Да и датчане, воюющие со шведами у собственных берегов, непременно, к тому времени должны были ослабить соперника.

Была и ещё одна обстоятельство – незнание финских вод. Как отмечал Пётр, «на большом растоянии быть – так ничего не сделать, а нежели подойтить – так без лоцманов ничего учинить запрещено». Кстати, как выяснилось позднее, шведы кроме этого не знали изюминок навигации в финских водах, но царь соперника за дурака не держал и был обязан высказать предположение, что шведы в том месте будут иметь преимущество.

Однако, в первых числах Июля маленькой отряд капитан-командора Сиверса (1 линейный корабль, 2 фрегата, 1 галеры и 2 бригантина) постарался пройти к из Ревеля к Гангуту, дабы разведать корабельный фарватер в шхерах. Но из-за неприятного ветра отряду Сиверса было нужно возвратиться обратно.

Галерный флот идет на Або

Не смотря на то, что задумка усилить галерный флот линкорами не удалась, Пётр светло осознавал, что линкоры шведов не смогут функционировать на мелководьях. Соответственно, русским галерам, наверное, нужно будет иметь дело с немногочисленным шведским военным флотом. Конечно же, и Пётр, и Апраксин очень сильно рисковали.

Ставка на галеры не была основана на трезвом расчёте. адмиралом и Царём двигали скорее азарт, порыв. И это решение Петра, как выяснилось потом, было верным.

Шведы тем временем желали произвести диверсию против Ревеля. Они планировали напасть на гавань, уничтожить батареи и сжечь стоящие в том месте суда. В середине июля подошедшие к городу шведские бригантина корабль «и» линейный Верден «Грея» нашли в том месте целый русский парусный флот, и в следствии Ваттранг был должен отказаться от атаки Ревельской бухты.

Галерный же флот пребывал в Твермине (бухта у восточного основания мыса Гангут), где был заблокирован с моря шведской эскадрой. Апраксин предлагал для ответа данной неприятности вывести русский корабельный флота из Ревеля и дать главное сражение. Дабы разобраться на месте, 20 июля сам царь прибыл к Апраксину. Совершив пара рекогносцировок, Пётр отыскал второе ответ, разрешившее не рисковать корабельным флотом.

Он решил начать строительство переволоки, дабы с восточного берега полуострова по суше перетащить галеры на западный.

Ваттранг, определивший о ответе соперника, очень сильно обеспокоился и поделил силы. К Норр-Фьорденн была отправлена маленькая эскадра шаутбенахта Нильса Эреншельда в составе прама «Элефант», 6 галер и 2 шхерботов. Как продемонстрировало предстоящее развитие событий, это решение выяснилось первой неточностью шведского командующего.

Главную часть сил в составе 9 судов под руководством Лиллье Ваттранг отослал к оконечности полуострова Гангут для предотвращения вероятной атаки русского корабельного флота. А сам Ваттранг остался у Твермине всего лишь с 6 фрегатами и 3 линкорами. Снова неточность, и какая!

Галеры против судов

Возможно, Ваттрангу следовало подождать развития событий и не дробить собственные силы. переброска галер и Строительство 99 переволоки – дело не стремительное. Кроме того если бы русские перетащили первые 2–3 галеры – они особенной роли в развале обороноспособности шведского побережья не имели возможность сыграть.

А вот атака малыми судами на протяжении переброски русских судов имела возможность сыграть большую роль.

Ваттранг ослабил мышеловку, и Петр этим воспользовался. В 9 утра 26 июля его передовые силы (35 галер и скампавей) прорвались мимо шведских судов, пользуясь установившимся штилем. Как раз штиль сыграл решающую роль в успешном прорыве, Апраксину и царю с ним весьма повезло.

Дело в том, что линкор по силе превосходил кроме того 15–20 галер. Как пример противостояния галер и кораблей возможно привести бой у Леринских островов, где в мае 1635 года 12 испанских галер были перехвачены 16-пушечным флейтом «Нептюн» и тремя галерами под руководством французского капитана Абрахама Дюкена. В следствии скоротечного боя (30 мин.) Дюкен смог потопить пять испанских галер (капитан и погиб-генерал испанской эскадры дон Риккардо ле Веласко).

В 1616 году Франсиско де Рибейра с 6 галеонами нападал 55 турецких галер. В то время, когда галеры турок пробовали забрать неаполитанские галеоны на абордаж, испанцы уклонялись, неизменно маневрируя парусами. В то время, когда же турки в строе фронта выяснялись готовыми к залпу, суда разворачивались к ним носом, а сразу же по окончании залпа соперника поворачивали на борт и вели пламя картечью. В сражении первого дня было очень сильно повреждено 8 мусульманских галер.

На следующий сутки сражение продолжилось, причём Рибейра, преследуя турецкий галерный флот, стрелял по нему разными типами зарядов, как на учениях, на практике выясняя, что нанесёт громаднейшие повреждения галерам. В собственном отчёте он отмечал, что самая действенной была картечь, потому, что она наносила страшный урон турецким экипажам.

К вечеру, в то время, когда интенсивность испанского огня снизилась, турки сделали ещё одну попытку атаковать галеоны, но опять были отброшены их бортовым огнём. В следствии турецкие галеры укрылись в Ливане, османы утратили ещё 8 галер потопленными, а 15 захватили испанцы, причём утрат у них не было.

Итак, в теории шведы имели огромное преимущество. Но без ветра их судам было нечего противопоставить русским. Они кроме того пробовали буксировать собственные суда шлюпками, но галеры скоро прорвались по мелководью.

Дабы не допустить прорыва оставшихся 64 галер и скампавей русских, Ваттранг безотлагательно отозвал отряд Лиллье к себе. Именно поэтому прорвавшиеся 35 русских галер взяли возможность свободно обогнуть Гангут и выйти на стратегический простор . Ватранг собственными руками очистил Петру выход в море, и это была его третья неточность.

27 июля 1714 года, опять-таки пользуясь штилем, на прорыв пошли оставшиеся 64 галер. На протяжении этого прорыва 2 русские галеры вылетели на мель и были захвачены шведами. Русские силы соединились и развернули на северо-запад, в спасительные шхеры, где их не могли преследовать шведские линкоры.

Сейчас Пётр решил воспользоваться первой неточностью Ваттранга и атаковать отряд Эреншельда в составе прама «Элефант» (18 пушек), галер «Трана» (16), «Грипен» (16), «Эрн» (16), «Вальфиш» (14), «Геден» (14) и «Лаксен» (14), шхерботов «Флюндра» (4) и «Мортан» (2).

Галеры уходят от шведских судов

Шведы, пойманные в ловушку, прижались к горам Сведьехольма, дабы обезопасить себя от атаки с флангов. Прам они расположили бортом к неприятелю, а галеры и шхерботы – носом, для вероятно полного применения артиллерии. Пётр и Апраксин были вынуждены нападать Эреншельда только во фронт.

Бой 27 июля (7 августа) начали 23 галеры (из 97), выстроенные в линию (русские источники пишут о утрата 1 галеры и о 98 галерах в строю).

Неточностью шведского шаутбенахта можно считать и размещение собственных судов. На флангах у него находились малопушечные шхерботы, чем и воспользовался его соперник, усиливший один из флангов ещё шестью галерами. Сражение началось в 14:00. Русские начали обстрел линии неприятеля, и в то время, когда дым от сгоревшего пороха образовал хоть какую-то завесу, совершили атаку с левого фланга, вынудив замолчать один из шхерботов и захватив его на абордаж.

Потом они продвигались, атакуя в один момент с центра и фланга, к самому «Элефанту». В тыл к шведам были отправлены 4 скампавеи полковника Порецкого.

К 17:00 11 русских галер окружили «Элефант», гренадёры закидали гранатами его верхнюю палубу и пошли на абордаж. Через 15 мин. всё было кончено. Все шведские суда были захвачены, победа была полной. У шведов погиб 361 человек, ещё 600 (а также шаутбенахт Эреншельд) были пленены.

Утраты русских составили 469 человек убитыми и раненными.

Гангутское сражение

Ваттранг по окончании прорыва гребного флота русских был должен отойти на запад, предполагая, что Пётр последует к району Стокгольма и Норчепинга.

Русские же, применяя преимущества чистой воды, пошли на север. 1 августа вырвавшиеся на простор русские галеры подошли к Турку, а позже к Аландским островам. 18 сентября русский десант высадился в Умео на западном берегу Ботнического залива, где разорил шведские фермы и железоделательные заводы.

В сентябре около 16 галер было утрачено из-за непогоды, а остальные с успехом возвратились в Санкт-Петербург.

С полным правом возможно заявить, что при Гангуте Пётр прорвал последний предел шведской обороны. Сейчас победа русских в Северной войне не вызывала сомнений. Ни за что не умаляя победы Петра, возможно заявить, что везения тут было не меньше, чем трезвого расчёта. А если бы не установился штиль? А если бы Ваттранг не разделил собственные силы?

А если бы с Эреншельдом отправили хотя бы один, а лучше – два фрегата? В любом из этих случаев прекрасная победа имела возможность обернуться ожесточённым поражением.

Основной вывод, сделанный русским руководством по окончании Гангута – это необходимость поддерживать действия собственного галерного флота парусными судами. Кроме этого стало ясно, что жизненно нужна нейтрализация шведского корабельного флота. И эта задача с 1715 года начала решаться.

Как посредством союзников, так и собственными силами.

15 искушение. 22 кода судьбы. Предназначение. Расчет предназначения. Диагностика предназначения.


Темы которые будут Вам интересны: