Вольфганг лют и его «еврейское судно»

Биография известного германского подводника Вольфганга Люта изобилует интересными фактами. Как человек очевидно нестандартный, иногда он принимал неожиданные ответы и делал необыкновенные выводы из событий, каковые c ним происходили. Примером тому помогает история потопления Лютом парохода «Сигурд Фаульбаум» (Sigurd Faulbaum).

Это потопление имело возможность бы остаться совсем незаметным на фоне тысяч судов, посланных на дно германскими подлодками, если бы несколько момент: Люту приписывают достаточно неожиданные слова – якобы, он назвал пароход «еврейским судном». Что это было за судно и из-за чего подводный ас именовал его как раз так?

Запутанная родословная «Сигурда Фаульбаума»

История этого парохода началась 1913 году. 13 апреля на верфи британской компании «Дж. Бламер и Ко» (J. BlumerCo) в Сандерленде были закончены работы над новым торговым судном, обладателем которого стала ливерпульская пароходная компания «Дингл Шипинг Компани» (Dingle Shipping Co ЛТД).

Судно было включено в регистр Ллойда как «Дингл Бэнк» (Dingle Bank). Но компания обладала пароходом недолго – в том же году он был реализован французской компании «де Шаржёр Франсэ» (Co des Chargeurs Francais) из Байонны и стал называться «Англе» (Anglet).

Судно практически два десятка лет ходило под французским флагом, пока в первой половине 30-ых годов двадцатого века не было опять реализовано в Англию. Ненадолго его обладателем стала английская компания, которая перепродала его пароходной компании «Констанс Соус Уэльс» (Constants South Wales ЛТД) из Кардиффа. Пароход приобрел новое наименование «Нордфлиндж» (Nordeflinge).

В декабре 1936 года он опять поменял хозяина и флаг, по окончании того как был приобретён за 18 000 фунтов латвийской пароходной компанией Макса Фаульбаума (Max Faulbaum Steamship Line) из Риги. Так как новый хозяин довольно часто давал судам в качестве заглавия имена собственных родственников, «Нордфлиндж» был переименован в «Сигурдс Фаульбаумс». Не обращая внимания на то что Фаульбаум был прибалтийским немцем, все заглавия его судов оканчивались на букву «с», которая придавала германской фамилии «латвийское звучание».

Вольфганг лют и его «еврейское судно»

К началу Второй мировой пароход «Сигурд Фаульбаум» был уже далеко не новым судном

В течение трёх лет пароход под новым заглавием бороздил моря, неся цвета Латвии, пока его будущее не дала новый виток. Обстоятельством стало ухудшение интернациональной обстановки: ведущие игроки всемирный политики подготавливались померяться силами в новой всемирный войне.

В соответствии с заключённым в августе 1939 года советско-германским соглашениям, Эстония и Латвия попадали в «сферу заинтересованностей» СССР. Уже в октябре началась репатриация прибалтийских немцев из Латвии и Эстонии в Германию, на протяжении которой покинуло семейство и Ригу Фаульбаум. Макс Фаульмбаум позаботился о том, дабы его суда, пребывавшие в тот момент в Латвии, покинули порты данной страны с полными трюмами груза.

Очевидно, конечной точкой их пути должна была стать Германия, но для отвода глаз они якобы отправлялись в нейтральные голландские и бельгийские порты. Дабы избежать протеста латвийских правительства, для судов была применена умная процедура «легализации» в Германии. Так, например, пароход «Ирис Фаульбаумс» (Iris Faulbaums) 19 октября покинул Ригу и забрал курс на Роттердам, имея на борту 847 тысячь киллограм леса и 91 тонну консервированной тёмной смородины.

На следующий сутки он был остановлен в море германским эсминцем «Теодор Ридель» (Theodor Riedel) и послан в Киль. 25 октября его груз и пароход были конфискованы согласно решению призового суда Гамбурга.

Ещё одно из судов пароходной компании Макса Фаульбаума — «Янис Фаульбаумс»

В то время, когда как раз покинул Прибалтику «Сигурдс Фаульбаумс», неизвестно. 2 ноября Департамент судоходства Латвии приказал пароходству Фаульбаума отправить судно в британский порт Блайт для загрузки его углём. При невыполнения этого распоряжения латыши припугнули конфискацией и захватом «Сигурдса Фаульбаумса». Но пароход, выйдя в море с грузом леса, отправился в Брюгге.

Макс Фаульбаум не планировал выполнять данный приказ, поскольку в декабре он уже стал подданным Германии и зарегистрировал компанию в Штеттине, дабы официально взять собственные суда, ходившие в то время под флагом Латвии. Отправить судно в Англию означало лишиться его, поскольку латвийский флаг не стал бы препятствием конфискации парохода, что принадлежал подданному Германии.

В декабре 1939 года «Сигурдс Фаульбаумс» пребывал в Брюгге в «подвешенном состоянии». На судне был латвийский флаг, но в январе 1940 года МИД Латвии сказал, что вне страны нет латвийских судов. Оставить акваторию порта «Сигурдс Фаульбаумс» не имел возможности, поскольку его автомобили были в неисправном состоянии.

По одной версии, экипаж намерено произвёл акт саботажа, дабы не возвращаться в Латвию, которая вот-вот должна была стать советской республикой, по второй версии, часть приборов и механизмов была распродана командой чтобы приобрести себе продовольствие. В таком необычном статусе пароход пробыл до 24 апреля, в то время, когда обладатель судна, наконец, произвёл его перерегистрацию – с этого дня пароход именовался «Сигурд Фаульбаум» с портом приписки Штеттин. Это означало смену латвийского флага на германский.

Суда пароходной компании Макса Фаульбаума в порту

Неприкосновенность частной собственности закончилась 10 мая 1940 года, в то время, когда германская армия вторглись в Бельгию. Наступление Германии выяснило судьбу «Сигурда Фаульбаума», так как бельгийское правительство решило реквизировать судно, принадлежавшее германскому обладателю. Пароход было решено перевести в один из английских либо французских портов, дабы он не попал в руки немцев.

15 мая двигательная установка судна была осмотрена, и «Сигурд Фаульбаум», был признан негодным к независимому выходу из порта. ВМФ Бельгии отправил для эвакуации парохода из Брюгге два буксира, речной и морской. Изначально было задумано буксировать судно во Францию через совокупность береговых каналов, но эта мысль была неудачной, поскольку пароход был через чур громадным для этого.

Исходя из этого буксирам было разрешено задание вывести пароход в Северное море.

Совершенная мишень

18 мая судно достигло порта Зеебрюгге. В тот сутки лейтенанту флота Граре (Victor Grare), начальнику бельгийской 2-й эскадры, было приказано максимально загрузить все суда, талантливые выйти в море, свинцом, продовольствием и цинком. Для исполнения погрузки ему разрешили в принудительном порядке завлекать гражданских.

Представители компании «Ла Вьёй Монтань» (La Vieille Montagne) дали согласие, что их запасы свинца на складах Зеебрюгге будут загружены на «Сигурд Фаульбаум». Так как прошлая команда судна приводила к в лояльности, её решили поменять на экипаж итальянского судна «Фосколо» (Foscolo), которое было потоплено ранее на протяжении налёта германских самолётов. На привлечение итальянской команды было получено разрешение консула Италии.

Руководить бывшим латвийским пароходом было поручено лейтенанту Серону (Jean Seron) из корпуса бельгийской морской пехоты.

В ночь с 19 на 20 мая германские самолёты скинули магнитные мины, дабы заблокировать судам, готовым к бегству, выход из гавани Зеебрюгге. Определив об этом, итальянские моряки отказались от предстоящего сотрудничества с бельгийцами, и экипаж «Фаульбаума» был организован из добровольцев из бельгийских армейских морских пехотинцев и моряков.

Бельгийская морская пехота в Остенде, январь 1940 года

20 мая британское Адмиралтейство заявило, что ввиду угрозы захвата порта оно собирается отдать приказ о блокировании входа в гавань. Исходя из этого «Сигурд Фаульбаум» было нужно вывести в море до этого момента. Но вечером того же дня британцы сказали бельгийцам, что ответ о блокировке порта временно отложено. Погрузка на судно продолжилась и была закончена 22 мая.

Пароход принял на борт около 1000 тысячь киллограм грузов, в основном складывавшихся из слитков свинца. Примерно в 16:00 того же дня лейтенант Серон получил приказ прекратить погрузку и готовить судно к выходу в море. Буксиры «Граф Визарт» (Graaf Visart) и «Барон де Мар» (Baron de Maere) должны были вывести судно из гавани и тащить его на рейд Даунса, где передать пароход английским влияниям.

Буксиры начали выводить «Сигурд Фаульбаум» из гавани 23 мая примерно в одинадцать часов утра. На протяжении прохода мола Зеебрюгге по обстоятельству неуклюжего маневрирования буксир «Барон де Мар» намотал на винт буксировочный трос. Но лейтенант Серон решил продолжить плавание.

В следствии из гавани в море вышел необычный караван судов – буксир «Граф Визарт» тащил за собой «Сигурд Фаульбаум», что, со своей стороны, вёл на буксире «Барон де Мар».

U 9 Вольфганга Люта в Вильгельмсхафене 15 мая 1940 года. Над лодкой развеваются три вымпела – два потопленных судна и французская подводная лодка «Дори». Это был самый успешный поход лодки. На следующий сутки U 9 выйдет в новый поход, в котором потопит «Сигурд Фаульбаум»

На беду бельгийцам, как раз такая картина по окончании полудня предстала перед глазами верхней вахты германской подлодки U 9. Начальник лодки Вольфганг Лют, без сомнений, был счастлив таковой лёгкой добыче. Его лодка пребывала в море фактически без перерыва с 5 мая, и за это время Лют уже успел послать на дно французскую подводную лодку и два торговых судна. Поздним вечером 15 мая U 9 возвратилась на базу, дабы пополнить запасы торпед, провизии и топлива, и на следующий сутки опять вышла в море.

Но сейчас успех Люту не сопутствовал. Лодка сперва была вынуждена отлёживаться на дне, пережидая шторм, после этого начала давать сбои её двигательная установка, а свободной охоте на бегущие из Бельгии суда мешали вражеские эсминцы, от которых приходилось уклоняться погружением.

Атака «Сигурда Фаульбаума» слабо отличается от условий полигона. Цель ползла с черепашьей скоростью и не имела никаких шансов уклониться от торпед. С промежутком в 15 секунд U 9 выпустила две электроторпеды с большого расстояния. В дистанции стрельбы имеется разночтения: изначально перед выстрелом Лют оценил расстояние в 1200 метров, по окончании выстрела записал «90 сек. = 1300 м», но в итоге в рапорте об израсходовании торпед указал 1400 метров. Спустя полторы 60 секунд первая торпеда поразила судно.

Любопытно, что вторая торпеда по невыясненым обстоятельствам прошла мимо. Пароход сотряс замечательный взрыв, от которого «Сигурд Фаульбаум» начал раскалываться пополам. Корма затонула спустя 120 секунд.

Носовая часть судна тонула медленнее и в итоге уперлась в дно, покинув над водой форштевень, что возвышался над поверхностью на 15–20 метров.

В то время, когда торпеда попала в цель, в атмосферу взмыл громадный столб воды и обломков. Корма начала уходить под воду, и экипажу стало ясно, что судно не продержится на плаву продолжительно. Практически всей команде удалось покинуть тонущий пароход на шлюпке и спасательном плоту.

Лейтенант Серон на протяжении взрыва был засосан в трюм №2, но ему удалось оттуда выбраться. В итоге он спасся, зацепившись за древесные обломки, из которых соорудил что-то похожее на плот. Тем временем команда буксира «Барон де Мар» избавилась от буксирного троса, и буксир подобрал людей из шлюпки. «Граф Визарт» также подключился к спасению людей.

Полчаса спустя «Граф» забрал «Барона» на буксир и потащил его к Даунсу. Любопытно, что сначала обстоятельством смерти «Сигурда Фаульбаума» был признан подрыв на германской магнитной мине, и лишь по окончании войны стало ясно, что судно практически было торпедировано субмариной U 9.

Страница из отчёта об атаке подлодкой U 9 парохода «Сигурд Фаульбаум» со схемой

Выждав, пока буксиры закончат выручать экипаж судна и скроются из виду, Лют с опаской подошёл к месту смерти парохода, где плавали пара безлюдных шлюпок. В них немцы нашли сумку с письмами, другими бумагами и книгой, включая документы бельгийского морского пехотинца. В то время для Люта было очевидным, что он потопил ответственное судно с армейским грузом. Собственные выводы на данный счёт он изложил в издании военных действий лодки, мотивировав их следующим образом:

  1. Судно вели два буксира, не смотря на то, что, как нейтральный «латыш», оно имело возможность оставаться в порту.
  2. Судно сидело в воде неглубоко, соответственно, его груз был маленьким – к примеру, это могло быть громоздкое полезное оборудование.
  3. В шлюпках были отысканы документы и вещи солдат. Исходя из этого судно имело возможность являться войсковым транспортом.
  4. Из трёх найденных шлюпок одна была другого вида и имела надпись «Фиуме». Это означало, что на судно были поданы дополнительные шлюпки.

Необходимо подчеркнуть интересный факт, в частности – как идентифицировали торпедированное судно на U 9. В то время, когда лодка подошла к шлюпкам, то на одной из них немцы заметили надпись «Сигурдс Фаульбаумс. Рига». На торчащем из воды носу судна было прочтено наименование судна, которое Лют записал в издание как «Сигурдс Фаульбаум», без буквы «с» на финише фамилии, возможно, допустив неточность в написании.

Германские подводники применяли для опознания целей справочник Эриха Гренера «Всемирный торговый флот», что содержал исчерпывающую данные по торговым и пассажирским судам, включая их названия и изображения. В противном случае говоря, в том месте находились все суда, каковые были известны немцам. Также, справочник имел перечни судовладельцев с перечислением судов, каковые им принадлежали либо были ими управляемы.

Исходя из этого, возможно высказать предположение, что в то время, когда Лют опознавал атакованное им судно, справочник должен был содержать данные, что потопленный пароход принадлежал компании Макса Фаульбаума, имел порт приписки Рига и ходил под флагом Латвии. Вряд ли в определитель успели внести обновления, поскольку изменение и перерегистрация заглавия парохода случились за месяц до его смерти. Исходя из этого Лют был уверен, что потопил латвийский «Сигурдс Фаульбаумс», и не имел возможности знать, что это был германский «Сигурд Фаульбаум».

В собственной книге о Вольфганге Люте американский исследователь Джордан Воуз (Jordan Vause) отмечает следующий занимательный момент, который связан с смертью этого судна (перевод с англ. А. Больных):

«Но до возвращения в Вильгельмсхафен у Люта появилась достаточно необычная мысль. «Мы только что потопили еврейское судно», – записал он в ежедневнике.

Возвратившись в Германию, Лют начал публично разглагольствовать о том, как потопил судно, принадлежавшее изменникам Рейха. Наконец, ему растолковали, что «еврейское судно» принадлежало ветхой и глубокоуважаемой германской судоходной компании, находящейся в Риге. Макс Фаульбаум никак не мог быть иудеем, и лучше для самого Люта впредь помалкивать об этом инциденте.

Унизительная отповедь произвела на Люта чувство. В то время, когда обращение заходила о политике, он не скрывал собственных убеждений – а Лют был отъявленным нацистом, – но больше ни разу он не делал столь опрометчивых заявлений».

Так по каким обстоятельствам Вольфганг Лют имел возможность наградить таким эпитетом потопленный им пароход и делал ли он это по большому счету?

Что сказал и чего не сказал Лют?

Имеется все основания вычислять, что Лют вряд ли питал симпатию к русским либо кроме того к латышам, в случае если обратить внимание на кое-какие факты его биографии (перевод с англ. А. Больных):

«Я появился 15 октября 1913 года в Риге в семье Августа Люта. На протяжении войны я вместе с матерью и четырьмя остальными детьми жил в Бреслау, в то время как мой папа был сослан в Сибирь. В первой половине 20-ых годов двадцатого века мы возвратились в Ригу. В том месте я обучался и закончил германскую старшую школу.

В начале 1933 года я поступил на работу в германский ВМФ».

Исходя из этого в полной мере вероятно что, как немец, пострадавший от них и эмигрировавший в Рейх ещё до начала массовой репатриации 1939 года, он имел возможность вычислять собственных соплеменников из тех, кто остался в Прибалтике и дождался прихода войск СССР, изменниками. Помимо этого, возможно высказать предположение, что уроженец Риги Лют имел возможность что-то знать о иудейских корнях семьи Фаульбаум, если они существовали по большому счету. Так, обстоятельства этих слов смогут быть более-менее объяснимы, поскольку Вольфганг Лют, будучи приверженцем фашизма, мог иметь ещё и индивидуальные мотивы, в особенности с учётом того, что потопленное им судно направлялось в Англию.

Возможно, подобным объяснением происхождения презрительных слов Люта о потопленном пароходе возможно было бы в полной мере удовлетвориться, если бы не пара фактов, каковые ставят под сомнение написанное в книге Воуза. Для этого потребуется обратиться не к русскоязычному изданию его работы от издательства АСТ 2001 г., а к уникальному тексту на британском — в нём присутствует раздел ссылок, что бессердечно выбросили при переводе книги Воуза на русский.

Во-первых, стоит обратить внимание на то, что с английского фраза ««We’ve just sunk a Jewish ship», he wrote in his log» («Мы только что потопили еврейское судно», – записал он в ежедневнике) переведена пара экспрессивно-приукрашенно, не смотря на то, что и правильно по смыслу. Единственное, что приводит к вопросу – в каком «ежедневнике» Лют сделал подобную запись? Слово «log» имеет большое количество вариантов перевода и в морской терминологии вероятно значит вахтенный, судовой издание либо другой документ для регистрации каких-либо событий.

На германской подлодке начальник лично вёл издание военных действий, в котором записывал все случившиеся на протяжении похода события, но издание U 9 за период похода 16–30 мая 1940 года аналогичной записи не содержит. Возможно высказать предположение, что Воуз подразумевал запись в каком-либо личном ежедневнике Люта, но перечень источников, использованных автором в работе над книгой, кроме этого не содержит никаких личных дневников.

Во-вторых, обрисовывая историю с «еврейским судном» и последующую отповедь Люту на берегу за его вывод о Максе Фаульбауме, Воуз ссылается не на документ, а якобы на слова очевидца, приводя в качестве источника данной информации сослуживца Люта Теодора Петерсена (Theodor Petersen), которого он интервьюировал в июле 1984 года в Киле. Но ссылка на Петерсена выглядит очень необычно, поскольку он начал собственную работу с Лютом на U 138 в сентябре 1940 года. Ни в одном источнике из обрисовывающих карьеру Петерсена в кригсмарине не содержится информации о том, что он служил под руководством Люта на U 9.

Вольфганг Лют, 1913–1945

Исходя из изложенного, возможно высказать предположение, что высказывание Люта о «Сигурде Фаульбауме», приписываемое Воузом начальнику U 9, не имеет ясного происхождения. Неясно, где и в то время, когда Петерсен имел возможность видеть эту запись, и неизвестно, видел ли по большому счету. На момент встречи с Воузом бывшему навигатору U 138 и U 43 было уже 70 лет, и неизвестно, чем он имел возможность подтвердить собственные слова.

Выходит, что создатель книги о Люте отнёсся достаточно легкомысленно к воспоминаниям ветерана, не подвергнув их проверке и включив в текст без соответствующего комментария. Помимо этого, Воуз в течении семи лет переписывался с большим числом людей, лично знавших Вольфганга Люта, но сослался в этом случае на человека, что в мае 1940 года, быть может, кроме того не был знаком с Лютом.

Необходимо подчеркнуть, что в собственной работе Воуз ещё один раз упоминает случай с «направляться Фаульбаумом» в весьма интересном ракурсе (перевод с англ. Е. Скибинского):

«Военно-морские историки, в особенности германские, обожают заострять внимание на том факте, что офицеры кригсмарине якобы были далеки от политики и ненавидели партийных функционеров. Кое-какие члены экипажа Люта утверждали это и о нём.

Один из них на вопрос об этих лекциях (Лют в собственной известной лекции «Вопросы управления» утверждал, что выступал перед экипажем с нередкими лекциями на историко-политическую тематику – прим. переводчика) ответил: «Мы то и это, то, что слышали по радио, к примеру, но нам ни при каких обстоятельствах не просматривали лекций о национал-социализме. В этом смысле Лют не был фашистом, но был хорошим воином с любой точки зрения. Большая часть немцев, в особенности армейские моряки, держались далеко от фашизма».

К сожалению, это не верно. Лют приложив все возможные усилия пробовал быть примерным фашистом и не скрывал этого (что растолковывает унизительный для него скандал, устроенный Лютом по окончании потопления «Сигурдса Фаульбаумса» в первой половине 40-ых годов двадцатого века)».

Необходимо подчеркнуть, что создатель биографии Вольфганга Люта открыто применяет случай с «Фаульбаумом» как подтверждение нацистских взоров, выдвигая его в опровержение слов Йозефа Дика, сослуживца Люта, что утверждал обратное в отношении «лекций» о национал-социализме. Подобная подтасовка фактов приводит к сомнению в беспристрастности Воуза в отношении к Люту и выглядит как попытка подогнать последнего под портрет «обычного фашиста».

Довольно глупо было бы отрицать, что Вольфганг Лют служил в вооружённых силах нацистской Германии и деятельно вести войну за Рейх. В полной мере возможно, он разделял взоры нацистской идеологии, но приведение Воузом его «слов» о «Сигурде Фаульбауме» как пример сильно выраженных политических взоров Люта выглядит не через чур убедительно, поскольку не светло, писал ли он их по большому счету. Похоже, что такая броская личность того времени, как Вольфганг Лют, требует более тщательного изучения, которое, возможно, уже не сможет быть осуществлено более беспристрастным образом.

В завершение хотелось бы подчернуть, что история парохода по окончании его смерти взяла неожиданное продолжение спустя десятилетия. В соответствии с информации, видящейся в сети, право владения на его груз и обломки судна были куплены 2 марта 1956 года неким господином, что был водолазом. Факт приобретения был зафиксирован в нотариальной конторе бельгийского города Остенде.

Новый хозяин рассчитывал поднять со дна груз парохода, что складывался из олова, сурьмы, тонн и 1237 цинка свинца в слитках. Было произведено пробное погружение к обломкам «Фаульбаума» и поднято пара слитков.

Но для нового обладателя всё сложилось достаточно неудачно. В первой половине 70-ых годов XX века правительство Бельгии для подъёма груза с затонувшего парохода наняло голландскую компанию. Водолаз-обладатель счёл эти действия нарушением прав частной собственности и кражей его имущества страной, исходя из этого подал в суд на бельгийское правительство.

Но судебное слушание было весьма долгим, и ответ по этому делу было вынесено уже поле смерти истца в первой половине 90-ых годов XX века. На данный момент обломки «Сигурда Фаульбаума» лежат на 24-метровой глубине, окружённые россыпью последних свинцовых слитков, каковые остались на дне по окончании подъёма груза.

Создатель высказывает признательность Игорю Борисенко и Евгению Скибинскому за помощь в работе над статьёй

источники и Литература:

  1. Фонд NARA T1022 (трофейные документы германского флота). Издание военных действий U 9, 16–30 мая 1940 года
  2. Воуз Д. Подводный ас. История Вольфганга Люта. — М.: АСТ, 2001
  3. Vause J. U-Boat Ace: The Story of Wolfgang Luth – Naval Institute Press, 2001
  4. Busch R, Roll H.J. German U-boat Commanders of World War II. – Annopolis: Naval Institute Press, 1999
  5. van Raemdonck J. Het ниссан блюберд 1939–1945 – De Krijger, 2000
  6. Ritschel H. Kurzfassung Kriegstagesbuecher Deutscher U-Boote 1939–1945, Band 1. Norderstedt
  7. http://historisches-marinearchiv.de
  8. http://www.wrecksite.eu
  9. http://www.searlecanada.org
  10. http://warsailors.com
  11. http://pages14–18.mesdiscussions.net
  12. http://www.uboat.net

ASSYRIA. АССИРИЯ. Спящая История.


Темы которые будут Вам интересны: